Мікалай Радзівіл Руды (1512-1584)

Мікалай Радзівіл Руды (1512-1584) ваявода трокскі, вялікі гетман літоўскі, вялікі канцлер літоўскі, быў сынам праслаўленага абаронцы Юрыя Радзівіла. Бараніць Бацькаўшчыну для дзяржаўных мужоў Вялікага княства было галоўным абавязкам. Славуты гетман дастойна працягваў справу бацькі, які быў героем вядомай Аршанскай бітвы і якога за шматлікія перамогі называлі "Геркулесам".Мікалай Радзівіл Руды

Залатымі літарамі ўпісалася ў гісторыю бітва на рацэ Вуле, дзе войскам княства кіраваў Мікалай Руды. З захопу Полацка Іван Жахлівы пачаў агрэсію супраць Беларусі. Пачалася крывавая Лівонская вайна. Найвышэйшы гетман ВКЛ, якому падпарадкаваліся ўсе войскі дзяржавы, на сейме ў Вільні дамагаецца вайсковых падаткаў, каб падрыхтавацца да вайны. Масковія наступала з двух бакоў - з Полацка і Смаленска. Дзве трыццацітысячныя армады павінны былі адрэзаць ад ВКЛ Полацк, Оршу, Віцебск, каб потым аб'яднацца і рушыць на Вільню.

Стратэгія, якую распрацаваў найвышэйшы гетман Мікалай Руды і дворны гетман Рыгор Хадкевіч, не дазволіла злучыцца дзвюм арміям і прадухіліла акупацыю большай часткі Беларусі і захопу Вільні.

26 студзеня 1564 года маскоўская армада на чале з ваяводам П. Шуйскім падышла да ракі Вулы. Тут іх чакалі ў засадзе рыцары найвышэйшага гетмана. Атака была раптоўная, а бітва маланкава-хуткацечная. Радзівілаўскі корпус налічваў не больш за 5 тысяч ваяроў, але гэта была выдатна ўзброеная мабільная конніца беларускай шляхты - спрадвечнай абаронцы краіны. Найвышэйшы гетман Мікалай Руды біўся поплеч са сваімі рыцарамі. Маскавіты былі поўнасцю разбіты. Ваявода Шуйскі з паловай войска загінуў, а астатнія разбегліся.

Другая частка армады ў гэты час падыходзіла да Оршы пад кіраўніцтвам князя Сярэбранага. Оршу бараніў двухтысячны корпус аршанскага старосты Філона Кміты-Чарнабыльскага. Чуткі пра перамогу пад Вулай і падыход Радзівіла да Оршы пасеялі паніку ў войску князя Сярэбранага. Маскавіты ў паніцы разбягаліся, баючыся помсты, пакідаючы абозы з нарабаваным дабром.

Бліскучая вайсковая аперацыя каля Вулы, якая прынесла перамогу беларускім ваярам на чале з найвышэйшым гетманам Мікалаем Рудым Радзівілам, стала вядомай ва ўсёй Еўропе, прадэманстраваўшы выдатную вайсковую арганізацыю ў Вялікім княстве, высокае вайсковае кіраўніцтва ягоных палкаводцаў і, галоўнае, неўтаймаваны баявы дух беларускага рыцарства. Шмат яшчэ было перамог у найвышэйшага гетмана Радзівіла, і ў тым ліку вызваленне Полацка ў 1579 годзе. Перамога на рацэ Вуле спрыяла адцягненню падпісання уніі ВКЛ і Польскай Кароны і акупацыі Беларусі.

Цяжкія абставіны ў сувязі з агрэсіяй Івана Жахлівага ўсё ж змусілі княства падпісаць у 1569 годзе ганебную Люблінскую унію. Праслаўлены пераможца дзесяткаў бітваў Мікалай Радзівіл Руды плакаў, стоячы на каленях перад каралём Жыгімонтам і заклінаючы таго імем Ягайлы не падпісваць унію, улічыць інтарэсы Вялікага княства. Выступаючы супраць уніі, літоўскія патрыёты пісалі Мікалаю Рудому гнеўныя пратэсты. Вось невялікі ўрывак з пісьма Хадкевіча: "Я нават адмаўляюся гаварыць, якое вялікае зло Люблінскай уніі для "убогай і нужднай Літвы". Моцна баліць сэрца, гледзячы на тое, што з намі робіцца, бо нас сустракае зло іменна з таго боку, адкуль мы аднаго толькі дабра спадзяваліся". У другім лісце той жа Хадкевіч працягваў: "Паведамляю аб трагічнай канчыне майго стрыя Ераніма Хадкевіча, трокскага пана. Размаўляючы ў мяне за абедам з Асалінскім аб тым, якую згубу прыносіць нам гэтая унія, ён, пад уплывам любові да Айчыны, пажадаў сабе не дачакацца яе. Так і здарылася: пад раніцу ён аддаў душу Богу".

Нягледзячы на тое, што Люблінская унія запісала дамоўленасць аб роўнасці і вольнасці Кароны і Вялікага княства, але хутка яны пачалі парушацца.

Мікалай Руды даказваў каралю: "Якая ж гэта будзе унія Літвы з Польшчай, калі ад Літвы адарвалі шмат абласцей дэкрэтамі. Пасля гэтага можна сказаць, што Літвы больш не існуе, а разам з гэтым і нейкай уніі". Ад'язджаючы з Кракава пасля таго, як скончыліся перагаворы, Мікалай з болем і горыччу сказаў: "Нават вораг падчас перамір'я не парушае ўласнасці, а нас, жывушчых у вечным міры і братэрстве з вамі, вы, палякі, пазбавілі гэтага права. Справядлівасці на зямлі мала! Але Бог такой няпраўды з намі не прапусціць: рана альбо позна, але расплата будзе!".

Пасля смерці бацькі ў 1541 годзе Мікалай Руды атрымаў вялікую спадчыну, у тым ліку Біржы Жупраны, Дубінкі і дзесяткі іншых маёнткаў. За заслугі перад радзімай быў узнагароджаны гарадамі Барысавам, Лідай, Мозырам, Ашмянамі, Койданавам і іншымі тэрыторыямі.

Пасля смерці Мікалая Чорнага біржанскі князь узначаліў пратэстантаў ВКЛ. Шмат вядомых палітычных і рэлігійных дзеячаў прысвяцілі яму свае творы. Нават пісьменнікі-католікі славілі яго за перамогу ў Ульскай бітве 1564 г..

Мікалай Радзівіл Руды памёр у Вільні ў 1584 годзе, а пазней быў пахаваны ў Дубінках у кальвінскім зборы.

К.Я. Шышыгіна-Патоцкая, "Нясвіж і Радзівілы", Мінск: Беларусь, 2007. - 240 с.: іл.

Каментары чытачоў
Палачанин напiсаў(ла) 24.08.2014 11:12

КОПИЯ С ПИСЬМА

ПРИСЛАННОГО

ЛИТОВСКИМ ГЕТМАНОМ В ВАРШАВУ,

НА ИМЯ ПАНА РАДИВИЛА,

3-го Февраля, 1564 г.

Не только не сомневаюсь, но и вполне уверен, что Ваша Милость искренно желаете мне всего лучшего. И потому пишу к Вашей Малости в кратких словах, не будучи в состоянии писать пространно после вчерашней потехи, в которой мне пришлось довольно потрудиться и поработать. Началось же дело с того, что Государь Московский, отправив посольство нашего Всемилостивейшего Государя, Короля Польского, вознамерился продолжать военные действия в землях Его Государства и разорять их мечем и огнем.

И вот в след за тем назначил он своему воеводе, Шуйскому [знатному Московскому князю, который был виновником всех бедствий Лифляндии, женат на сестре Московского Государя (?!) и в то время с своим войском находился в Полоцке), весьма значительную помощь из Смоленска и из областей Псковской, Новгородской, Торопецкой и Луцкой, так что обе эти рати должны были соединиться близ Орши, пограничного замка, принадлежащего Его Королевскому Величеству. После того упомянутый воевода, Шуйский, в следствие повеления своего Государя, выступил из Полоцка в воскресенье, что было 23-го января, с тем войском, которое здесь при нем находилось, о чем я получил точные сведения, дознавшись также , что он пойдет на Улу, местечко паньи воеводины Витовской.

В это время я с моим войском стоял в Лукомле, городе Литовском, находящемся недалеко от Полоцка и на расстоянии семи миль от Улы, и хотя в сравнении с неприятелем был действительно слаб, но стыд и позор, причиненные мне и всей нашей нации и нашему имени отнятием у нас города и области Полоцкой (потому что, когда Полоцк взят русскими, он был также военачальником), побудили меня, наконец, двинуться против неприятеля и близ самой Улы встретиться с ним лицом к лицу, что именно случилось в среду, 26-го января, и происходило следующим образом:

Когда упомянутый воевода с войском своим выступил из лесу в поле, прилежащее к Уле, я, с другой стороны, из Луковского [2] леса вышел на ту же равнину; впрочем при этом он имел передо мною и моим войском значительное преимущество, не только что касается до местности, которую занял, но и во всех других отношениях, чем он в самом деле и воспользовался. Когда же я выступил из лесу, будучи обо всем уведомлен моими караульными, то он, зная точно также о моем прибытии, дожидался меня, однако, на половине поля, предоставив другую половину (да вознаградить его за это Господь Бог) мне и моему войску; даже и тут — смею Вашу Милость в этом заверить — стоял он покойно в боевом порядке, нисколько не трогаясь с места, до тех пор, пока я также устроил свое войско и сделал, как следовало, все нужные распоряжения. По каким же причинам он оказал мне такое снисхождение и какую несомненную имел при этом надежду, Ваша Милость можете сами из всего сказанного благосклонно заключить.

За тем, поручив себя и войско Всемогущему Богу и возложив на него твердую надежду, вступил я в сражение. Скажу, однако, в кратких словах, что неприятель разбит мною на голову, так что самого воеводу и его войско я преследовал на расстоянии целых пяти миль и что все это пространство (да благоволит Ваша Милость без всякого сомнения этому верить) усеяно было трупами убитых, лежавшими один подле другого, которых мы полагаем, по меньшей мере, пало в числе девяти тысяч человек. Сам воевода, как скоро передовой полк был рассечен, бежал к Полоцку; но товарищ его Захарий Плеещев, который в Полоцке и войске считался по нем первым воеводой, слава Богу, находится пленником в моих руках, равно как еще один по имени Палецкий; наконец, и третий по месту, как сказывают Москвитяне, Войнаровский (?), у меня в плену. Кроме их, взято в плен значительное число придворных, имевших важное значение при Московскому Государе, и других лиц высшего сословия.

О Шереметеве (он также Московский князь) я Вашей Милости не могу сказать точно: убить ли он или возвратился в Полоцк. Его меч и колчан, которые он носил на себе, найдены между убитыми и принесены ко мне. Находящиеся в моих руках пленные Москвитяне хотя и показывают, что их всех с самим воеводою Шуйским было до 20,000; однако я, как человек, имевший часто случай делать подобные наблюдения, полагаю, что их состояло на лице 17 или 18,000. И так, одним словом, по благости и милосердно Всевышнего, означенный Шуйский мною побежден и, спасаясь бегством, бросил на поле сражения весь свой обоз, состоявшей слишком из пяти тысяч повозок, из коих (Ваша Милость , надеюсь , не усомнитесь мне в этом поверить) наш брат, Литовец, вдоволь позапасся сестными припасами, мехами, одеждою и серебряною посудою, как-то, стаканами и другим, употребляемым для питья, скарбом, также множеством лат, панцирей и разных воинских орудий, которые находились в обозе, сверх того, что Москвитяне имели на себе, так что никто не остался без хорошей поживы. Я полагаю не иначе, что весь этот снаряд Шуйский вез для доставления войску, с которым должен был соединиться. И все это перешло к нашим в добычу, хотя, конечно, не даром получили они такую награду, потому что, сказать правду, наши Литовцы, с помощью и содействием Всемогущего Бога, действовали против неприятеля именно так, как следует подданным, верным своему Государю, и добрым, честным воинам, сражаясь с врагом мужественно и храбро; и теперь я полагаю, что, вероятно, Шуйский будет праздновать масляную уже не в Орше с разгульными мужичками, а в Полоцке с собаками (Москвитяне почитают собак нечистыми и никто не касается до них голыми руками).

Что до меня, то я располагаю в будущую субботу выступить отсюда, из Лукомля, и пойти к Орше, для того, чтоб в тех местах находящемуся неприятелю помешать вторгнуться в область Его Королевского Величества, и там, понедалеку от Орши, буду дожидаться Польской рати, которая, надеюсь, не замедлит с нами соединиться, чему я уже наперед искренно радуюсь.

В происходившей битве наших хотя убито не более 20 человек, но ранено от шести до семи сот. В роте Князя Соломирского почти все рядовые н обозные переранены, а в роте г. Зеновича также почти все, да и сам он ранен в голову.

И так вот Милостивый Государь, как все это случилось с помощью Божией и благодаря содействие Краковского пана, Ходкевича, при чем и я, с своей стороны, сделал все возможное. Впрочем, когда Его Королевскому Величеству будут нами представлены взятые в плен воеводы и другие Москвитяне, Его Величество и Ваша Милость от них самих получите обо всем подробнейшее известие , равно как и об том, каковы были мои действия в этом последнем сражении.

В самом деле, великой и многой милости Всемогущего Бога должно приписать, что неприятель так поспешно обратился в бегство, между тем как в этом сражении мы не могли употребить в дело тяжелых орудий. Правда, и у неприятеля тяжелый снаряд был вовсе незавиден, по все таки при нем находилось около сотни орудий.

Таким образом, Отец Небесный своею милостью помог мне выполнить в точности волю моего Государя, так как Его Величество дал мне приказание попытать успеха и при первом удобном случае вступить в сражение с неприятелем; да и то счастие даровал мне Господь Всемогущий, что именно моею службою и усердием неприятелю нанесен первый урон по истечении бывшего с ним перемирия; теперь дай Бог, чтоб эта моя служба была вознаграждена милостивым ко мне расположением Его Королевского Величества, моего Государя. Писано в Уле, в четверток, 27-го Января, 1564 года..

Николай Радзивил, воевода Грабовский, великий гетман Литовский.

Печатано в Нюренберге Николаем Кнорреном

Вінцук напiсаў(ла) 24.08.2014 13:05

РАЗРЯДНАЯ КНИГА

1475—1605 гг.


Лета 7072-го году...

Тово же году поход с Полотцка в Литовскую землю зимою боярина и воеводы князь Петра Ивановича Шуйсково с товарищи.

А  ис Смоленска поход в Литовскую же землю князь Василья да князь Петра Семеновичей Серебряных с товарищи; а велено им сходитца со князь Петром Шуйским вместе.

И (из Смоленска в Литовскую землю ходили воеводы и были по полком:

* В большом полку царевичь Ибак да боярин (- против этой строки в О на правом поле помета другими (коричневыми ) чернилами: царевичь) князь Василей /л. 399/ Семенович Серебряной.

В передовом полку царевичь Кайбула (- против этой строки в О на правом поле помета другими (коричневыми) чернилами царевичь: Кайбула) да боярин князь  Петр Семеновичь Серебряной.

В сторожевом полку воевода князь Петр Даниловичь Щепин (Щетинин, третья буква написана по другой О).

А ис Полотцка ходили воеводы по полком: 

В большом полку боярин князь Петр Иванович Шуйской да воеводы князь Федор Иванович Татев да князь Иван Петрович Охлябинин Залупа. А как придет с Лук Великих Иван Иванович Очин Плещеев, и  Ивану Очину быть в большом же ( полку.

В передовой полку Захарей (Захарья Э) Иванович Очин Плещеев (- Захарья Ивановича Очина Плещеева О).

В сторожевой полку боярин Иван Васильевич Меньшой Шереметев да воевода князь ( Давыд Васильевичь Гундоров.

А по государеву указу было написано в росписи , как сойдутца бояре и воеводы вместе в Литовской земле полотцкие и смоленские, и им  быть по полком:

В большом полку царевичю Ибаку да царя и великого князя воеводы князю Петру Ивановичю Шуйскому да Захарью Ивановичю Очину Плещееву (- князь Петр Ивановичь Шуйской да Захарей Иванович Очин Плещеев О); а в приставех у царевича Ибака князь Иван Семейка Смелого Засекин. /л. 399 об./

В  правой руке царевичю Кайбуле да боярину и воеводе князю Василью Семеновичю Серебряному да Ивану Ивановичю Очину Плещееву; а в приставех у царевича князь Василей Морткин.

В передовой полку боярину и воеводам князь Петру Семеновичю Серебряному да князь Федору Ивановичю Татеву. 

В сторожевом полку воеводам князю Петру Даниловичю Щепину (Щетинину О) да князю Ивану Петровичю Охлябинину Залупе.

А  в левой руке боярину и воеводам Ивану Васильевичю Меньшому Шереметеву да князь Давиду Васильевичю Гундорову.

А головам быти з городов в походе :

С  Велижа князь Офонасей Звенигороцкой.

С  Невля князь Юрьи Токмаков.

С  Себежа Василей Вешняков.

Из Заволочья Михайло Чоглоков.

С нагайскими мурзами с Тахтарою (Тохтаем О) с товарищи голова Василей Ондреев сын Коробов .

С черкаскими князи с Васильком  с товарищи голова Михайло Булгаков.

С нагайскими мурзами, что ново пришли из Нагаю с послом, голова  Ондрей Тимофеев сын Михалков. /л. 400/

С кадомскими и з городецкими людьми голова Иван Годунов (Гундоров Э).

 

С служилыми тотары голова Иван Бухарин Наумов.

И тогды воеводам ис Полотцка и из Смоленска поход был, а вместе воеводы не сошлися, потому что князя Петра Шуйского с товарищи литовские люди побили.

Тово же году ходили воеводы ис Полотцка в Литовскую землю воевать на Лукомль  к Елману городку.

В большой полку Семен Васильевичь Яковлев.

В передовом полку князь Олександра Ивановичь Прозоровской.

В сторожевом полку князь Роман Васильевичь Охлебинин.

Вы можаце пакінуць свой каментар, уласную думку ці пытанне па выкладзенаму вышэй матэрыялу.