Невядомая вайна: 1654-1667

"Забвенну и непамятну"?

І адзін і другі бок маюць у сэрцы затоеную памяць
пра нядаўнія войны ды ўзаемныя крыўды.
Апостальскі нунцый Марэскоці

Катастрофа - інакш не назавеш стан, у які была ўвергнутая Беларусь трынаццацігадовай вайной. І самыя страшныя страты - гэта страты людзкія. У Беларусі ў межах прыкладна яе сучаснай тэрыторыі колькасць насельніцтва зменшылася больш чым напалову: калі перад вайной яно дасягала 2 мільёнаў 900 тысячаў чалавек, дык на 1667 г. засталося блізу 1 мільёна 350 тысячаў [48, с.99]. Гэта прыкладна 47 адсоткаў. Гарадскога жыхарства ацалела яшчэ менш: толькі 45 адсоткаў. Ці ведала хоць адна блізкая да Беларусі краіна такія страты, ці губляў хоць адзін эўрапейскі народ 53 адсоткі сваіх жыхароў? Страты ўсяго Вялікага Княства Літоўскага за тую вайну склалі 46, а Жамойці і астатняй часткі сучаснай Летувы адпаведна 31 і 37 адсоткаў [94, s.157]. На тэрыторыі Польшчы таксама менш: у Вялікапольшчы - да 42, а ў Малапольшчы - каля 27 адсоткаў; хіба што ў Мазовіі - каля паловы [99, s.428]. Нават у Нямеччыне самая знішчальная Трыццацігадовая вайна не прывяла да такой дэмаграфічнай трагедыі. Там толькі ў некаторых зонах, якія не складалі і чвэрці ахопленай ваеннымі дзеяннямі 1618-1648 гг. тэрыторыі, людскія страты пераўзышлі 66 адсоткаў [84, мапа]. Але ж у Беларусі ў шэрагу паветаў, асабліва на ўсходзе і поўначы краіны, гэтыя лічбы яшчэ большыя: так, у Полацкім - амаль 75, Амсціслаўскім - 71,4, Варшанскім - 69,3 адсоткаў (гл. табліцу). Полацкае, Віцебскае ды Амсціслаўскае ваяводствы былі наагул самыя пацярпелыя: тут засталася менш чым траціна ад колькасці даваеннага насельніцтва.

Некаторыя гарады, здавалася, абязлюдзелі назаўжды, бо хіба можна ажыць, калі страты жыхароў, мяркуючы па знішчэннях забудовы, перавысілі, напрыклад, 93 адсоткі ў Полацку, 94 - у Віцебску, 92 - у Ляхавічах, 98 - у Вяжышчах або склалі больш як дзве траціны, як у Пінску, Тураве, Магілеве, Чашніках? Асабліва калі ўлічыць, што на іх аднаўленне не было адкуль узяць ні сілаў, ні сродкаў, бо цэлы край стаў адным суцэльным папялішчам.

Яшчэ ў 1661 г., калі асноўную частку Беларусі ўжо вызвалілі і варшаўскі сойм, разглядаючы стан гаспадаркі ўсіх паветаў і ваяводстваў, вызначаў падаткі, прынятыя дакументы лаканічна сведчылі: Ашмянскі павет - "цалкам знішчаны непрыяцелем", Браслаўскі - "дашчэнту зруйнаваны варожым войскам, дзеля чаго аніякіх падаткаў Рэчы Паспалітай сплочваць не можа", Гарадзенскі - "непрыяцелем у нішто ператвораны і ў большай частцы спалены", Ваўкавыскі - "непрыяцелем столькі разоў руйнаваны і ў шматлікіх месцах выпалены", а ў дадатак пацярпеў і ад бясконцых пераходаў свайго войска, Слонімскі - "непрыяцелем амаль дашчэнту спалены і зрабаваны", а таксама цярпеў ад харугваў Рэчы Паспалітай [30, s.386-388]. Берасцейскае ваяводства было "варожай рукой на большай частцы ў попел ператворана і ўсё зруйнавана", Менскае - таксама "ўсё вынішчана". Што было казаць пра Ўсходнюю Беларусь ці Полаччыну, якія зведалі вайну першымі і найдаўжэй знаходзіліся пад акупацыяй. Прыкладам, Варшаншчына ўжо ў 1655 г. была "непрыяцелем праз меч і агонь цалкам зруйнавана" [30, s.237]. Піншчына, як сведчаць тыя ж соймавыя дакументы, таксама на пачатку вайны была "моравым паветрам, агнём і бясконцым гарцаваннем бандытаў (казакаў. - Г.С.) моцна вынішчана". А паўднёва-ўсходняя Беларусь пацярпела, відаць, яшчэ больш, бо тут жа з віны казакаў і царскіх ратнікаў вайна не перапынялася нават на часы замірэння. У дэкларацыі сойма 1659 г. пра Мазырскі павет было запісана, што ён "знесены цалкам, ані падаткаў даваць, ані паспалітым рушаннем служыць не можа..." [30, s.322].

Бадай, не засталося ў Беларусі і аніводнага больш-менш цэлага горада. Усе яны ляжалі ў попеле ды руінах. Для параўнання можна адзначыць, што ў Мазовіі доля знішчаных ці спаленых за вайну гарадоў сягала прыкладна адной траціны [72, s.330]. Каб хоць неяк паспрыяць аднаўленню зруйнаваных местаў, сойм Рэчы Паспалітай мусіў 20 з іх вызваліць ад падаткаў. Менск, напрыклад, "зважаючы на знішчэнне мяшчанаў і самога горада", пазбавілі абавязку выдаваць хлеб, прымаць войска на пастой, вызвалілі ад жаўнерскіх пераходаў і ад усіх дзяржаўных падаткаў. Калі аўстрыйскі дыпламат Аўгусцін Маерберг па дарозе да Вільні заехаў у Менск, руіны моцна ўразілі яго (cярод іншага ў горадзе тады загінулі старыя арыгіналы прывілеяў і шмат розных каштоўных дакументаў). "Сумным вокам аглядалі мы разбурэнні, учыненыя гэтаму гораду масквіцянамі", - занатаваў ён у дзённіку [15, с.206]. Тады, у 1662 г., мясцовыя базыльяне, дамініканцы і бернардынцы, дзякуючы ахвяраванням людзей, пачыналі ўжо адбудоўваць свае паўразваленыя касцёлы і кляштары, аднак іншы падарожнік яшчэ і ў 1678 г. адзначыў, што Менск моцна "пацярпеў ад масквіцянаў, якія ператварылі яго амаль у разваліны" [21, с.24]. Нясвіж таксама быў "частымі непрыяцельскімі нападамі знесены, а пад час апошняй аблогі маскоўскім войскам цалкам зруйнаваны". Ляхавічы за гады вайны цярпелі ажно тройчы, а чацверты раз Хаванскі зусім выпаліў горад, так што тут засталося толькі 17 дамоў. Ворша была таксама "бясконцымі маскоўскімі нападамі не раз спаленая і цалкам зруйнаваная" [30, s.385]. Яна ляжала "пустой" яшчэ і пры канцы ХVІІ стагоддзя. Падобны лёс напаткаў Горадню, "з фальваркамі і прадмесцямі да грунту зруйнаваную маскоўскім войскам" (і праз дзесяць гадоў пасля вайны ад яе заставалася, па словах Бернгарда Танэра, які праязджаў праз Беларусь, "толькі гарадское смецце"), Дуброўню, рэшта жыхароў якой з плачам паказвала Стэфану Мядэкшу разрытыя валы ды апавядала пра бязлітасную помсту царскіх ратнікаў за іхную ўпартасць пры абароне, Амсціслаў, Высоцак, Пінск, Столін, Давыд-Гарадок, Тураў, якія знішчаліся па некалькі разоў, ды іншыя гарады і мястэчкі. Вільня ўяўляла з сябе толькі сумныя сляды дзікага шаленства ў разбурэннях, попеле і руіне, пісаў у 1662 г. пасол аўстрыйскага імператара Маерберг. Што мелася драўлянага - выпалена, а мураваныя будынкі стаялі з чорнымі ад дыму сценамі, без дахаў. Вуніяцкія ды каталіцкія храмы, сцены якіх былі дзе пабураныя, дзе наскрозь прабітыя молатам, засталіся зусім без званоў. Іх за час акупацыі вывезлі, а што не паспелі - расплавілі [15, с.208]. Так што набажэнствы праходзілі ў журботнай цішыні.

Гаспадарка ўсёй краіны апынулася ў катастрафічным стане, а для яе аднаўлення не ставала людзей, асабліва рамеснікаў, і амаль зусім не засталося рабочай жывёлы. Пасля вайны не апрацоўвалася і паловы ад ранейшых плошчаў ворыўнай зямлі. У найбольш пацярпелых раёнах пусткаю ляжала ледзь не ўсё поле. Так, у Віцебскай эканоміі на 1667 г. заставаліся некранутымі 74 адсоткі зямлі, у межах усяго Амсціслаўскага ваяводства - блізу 70 адсоткаў, у Шклоўскім графстве яшчэ раней не апрацоўвалася і чвэрці даваенных плошчаў. І праз пяць-дзесяць паваенных гадоў становішча практычна не палепшылася. У Дубровенскім графстве, Прапойскім і Крычаўскім стараствах у запусценні ляжала адпаведна 73, 72 і 60 адсоткаў усіх сялянскіх гаспадарак [57, с.18-19]. У Барысаўскім павеце на 19 вёсак было толькі 14 заселеных двароў, а на 11 пасяленняў Зубравіцкага войтаўства - усяго 4 гаспадаркі. У мястэчку Паставы і трох бліжэйшых вёсках у 1672 г. жыло толькі 5 сем'яў. Буйное і калісьці багатае ўладанне Смаргоні, напрыклад, у 1689 г. мела ўсяго 6 кароў, 11 авечак і 4 свінні, а зямля ў трох фальварках з чатырох была зусім закінутая [40, с.329]. Бязлюдныя вёскі ды сялянскія палі зарасталі лесам і хмызамі. Каб неяк выжыць, людзі нярэдка пакідалі свае мясціны нават пасля сканчэння ваенных дзеянняў ды кіраваліся ў іншы край. Як паведамляў пінскі вуніяцкі біскуп Марцін Белазор, сяляне ў ягоным біскупстве "з голаду паўміралі, а іншыя з хатаў сваіх, не маючы чым пажывіцца, прэч пайшлі".

Даследуючы беларускую мінуўшчыну, беларускую культуру, трэба абавязкова ўлічваць, што на гэтай зямлі цэлае стагоддзе ніяк не магло аднавіцца насельніцтва. Да 1700 г., калі Беларусь стала новым пабаявішчам, колькасць яго дасягнула 2 мільёнаў 247 тысячаў, аднак вайна зноў зменшыла яго ледзь не да лічбы 1667 г. - 1 мільёна 457 тысячаў [48, с.99]. Загінуў амаль кожны трэці... Нават праз два вякі дэмаграфічны патэнцыял Беларусі мала адрозніваўся ад таго, які яна мела ў сярэдзіне ХVІІ ст.: у 1835 г. колькасць яе жыхароў ледзь-ледзь перавысіла 3 мільёны, у 1858 г. у Беларусі жыло толькі 3 мільёны 300 тысячаў чалавек...

Чым абярнулася гэтая бяда для гістарычнага лёсу беларусаў? Татальная дэструкцыя змяніла ўсё - ад матэрыяльных умоваў жыцця да сацыяльнай структуры насельніцтва, ад моўна-культурнай і канфесійнай сітуацыі да этнапсіхікі і нацыянальнага генафонду наагул. На жаль, гэта яшчэ ніколі не было прадметам спецыяльнага даследавання айчыннай навукі. Хоць зразумела, што без уліку наступстваў той ваеннай катастрофы шмат якія з'явы нашай гісторыі проста нельга растлумачыць. Прыкладам, не выклікае сумневу тое, што пазбаўленыя сваёй эліты, вышэйшага стану, мяшчанства (а менавіта гэты пласт пацярпеў найбольш), беларусы сталі народам з непаўнавартай, няпоўнай сацыяльнай структурай грамадства. Мы ўжо тады былі ператвораны ў народ сялянскі. А разбурэнне натуральнага механізму перадачы інфармацыі наступным пакаленням азначала падрыў асновы нацыянальнай кансалідацыі беларусаў...

Вайна канчаткова і незваротна адкінула ў мінулае часы былой рэлігійнай талерантнасці, спрычыніўшыся да з'яўлення прынцыпова іншых умоваў існавання праваслаўнай царквы на абшарах Рэчы Паспалітай. Калі раней, пры першых Вазах, становішча праваслаўных у Вялікім Княстве Літоўскім было адносна нармальным і нават пры Яну Казіміру яны мелі хоць нейкія гарантыі свабодаў, дык пасля вайны стаўленне ўладаў да іх пачало крута мяняцца. І не дзіўна. За гады акупацыі бальшыня насельніцтва Беларусі была пераведзена з вуніяцтва і каталіцтва ў праваслаўе - адзінае веравызнанне, якое прызнавалася царскай уладай. Святары ж дыскрэдытавалі гэтую царкву калабарацыянізмам*. Таму ўрад Рэчы Паспалітай па вайне, пільнуючыся сваіх інтарэсаў, праводзіў палітыку, скіраваную на абмежаванне і нейтралізацыю праваслаўя ў краіне. Ці магло быць інакш, калі гэтая вера ўсё больш атаясамлялася з "маскоўскімі думкамі"? Масква настойліва дамагалася таго, чаго не здолела зрабіць за гады вайны, - падпарадкавання свайму патрыярхату праваслаўнай царквы Рэчы Паспалітай. У 1685-1686 гг. гэты план урэшце быў ажыццёўлены. Дзевяты артыкул "Вечнага міру", якім Масква брала пад сваю апеку праваслаўных жыхароў Вялікага Княства і Кароны, фактычна падрываў суверэнітэт Рэчы Паспалітай. Так, канфесійная палітыка Маскоўскай дзяржавы абумовіла прынцыпова іншае стаўленне да праваслаўя ў Беларусі: дайшло да адкрытага пераследу.

* Трэба адзначыць, што не ўсё праваслаўнае духавенства стала на бок акупантаў. Прыкладам, слуцкі архімандрыт Феадосі Васілевіч і ў 1655 г. не пакідаў Януша Радзівіла. Сам мітрапаліт Сільвестар Косаў да смерці (1657 г.) упарта не жадаў пераходзіць пад маскоўскую юрысдыкцыю. Гэтакую паставу да Масквы мела і нямала іншых уладыкаў.

З'явіліся пастановы, якія абмяжоўвалі правы "дэзунітаў": у 1673 г. - пазбаўленне права ўваходзіць у шляхецкі стан, у 1676 г. - пазбаўленне прывілеяў праваслаўных брацтваў і забарона жыхарам праваслаўнага веравызнання выязджаць за мяжу, у 1699 г. праваслаўныя страцілі права займаць выбарныя магістрацкія пасады. Мясцовыя ўлады ставіліся да праваслаўных часам з адкрытай варожасцю, шмат дзе сілай адбіралі ў іх храмы, праваслаўных святароў пазбаўлялі парафіяў, а вернікаў гвалтам перахрышчвалі. Поруч з каталіцтвам шпарка крочыла паланізацыя, поспехі якой заканадаўча замацавала пастанова сойма 1697 г., якая надала польскай мове статус дзяржаўнай у Вялікім Княстве Літоўскім.

Вайна быццам перайначыла ўсю Беларусь. Край добра развітай гаспадаркі, рамеснай вытворчасці, далёка вядомы вырабамі сваіх майстроў, зусім запусцеў і стаў непрыкметнай ускраінай. Сотні кавалёў, кафляроў, разбяроў, тысячы іншых рамеснікаў, гвалтам адарваных ад сваей зямлі, працавалі цяпер у Маскоўшчыне. У адной толькі Збройнай палаце Крамля ў 1660 г. было 68 высокакваліфікаваных майстроў "сярэбранага і броннага і ствольнага і замочнага вінтавальных пішчаляў... і замочнай справы да святліцаў" з Полацка і Віцебска. Затое ў самім Віцебску пад канец вайны заставалася не больш за 70 усіх рамеснікаў. Наагул, развіццё рамеснай вытворчасці, яе маштабы ў спустошанай Беларусі і за стагоддзе не дасягнулі даваеннага ўзроўню. Шэраг беларускіх гарадоў у агульна-эканамічным развіцці і пры канцы ХVІІІ ст. не дасягнуў таго ўзроўню, які меў да маскоўскага нашэсця. Прыкладам, калі на пачатку ХVІІ ст. у Магілеве было за 2 тысячы рамеснікаў, дык у 1745 г. - толькі 95 [44, с.13].

Цяжка сказаць, калі ж Беларусь канчаткова акрыяла ад тае катастрофы. І ці акрыяла наагул. Вельмі ж доўга давялося пераадольваць рэгрэс - дэмаграфічны, гаспадарчы, культурны, прычынены перш за ўсё трынаццацігадовай вайной Аляксея Міхайлавіча - таго самага "добрейшего человека, славной русской души" (В.В.Ключэўскі). Думаю, менавіта да тых падзеяў сягаюць сваімі вытокамі прычыны крызісу, у які на доўгі-доўгі час трапіла беларуская культура ў цэлым. Гэта была перадусім трагедыя нацыянальная. Беларускія гарады, што паступова аднаўляліся, былі ўжо іншыя, пласт прадпрымальнікаў, мяшчанаў і гандляроў - таксама, арыстакратыя канчаткова выраклася свайго грунту - запусцелага краю, адкінутага вайной на стагоддзе назад...

А ў Маскве, сталіцы тады ўжо магутнай дзяржавы, у 1686 г. царскі ўрад, замацаваўшы поспехі мінулай вайны з Рэччу Паспалітай "Вечным мірам", спустошыўшы ды зруйнаваўшы багаты край, выбіўшы яго насельнікаў і назаўсёды пакінуўшы сабе палон ды вывезеныя каштоўнасці, спяшаўся адкінуць усю гэтую гісторыю ў нябыт: "Впредь тому всему быти забвенну и непамятну" [20, с.508].

Прапануем да дадзенага матэрыялу...
Спадабаўся матэрыял? Падзяліцеся з сябрамі!
Каментары чытачоў
Арцішэўскі Генадзь напiсаў(ла) 18.04.2010 06:50
Паважаны спадар !Вялікае дзякуй за Вашу працу!Займаючыся сваім радаводам, з захапленнем прачытаў Вашы аповяды.Справа у тым, что па прывілеі Владзіслава IV у 1638г. мой продак валодаў маёнткам на Мсціслаўі.
Сяржук напiсаў(ла) 19.10.2010 18:21
Вялікі дзякуй за працу!
Павел напiсаў(ла) 20.10.2010 09:41
Битва под Мяделем произошла 8 февраля 1659 года и принесла победу московскому войску. По сведениям из Википедии около 200 рыцарей попало в плен. В других документах доводилось встречать упоминание о пленниках, взятых во время "Мядельской войны".
Міхась напiсаў(ла) 28.09.2011 01:51
Хоць і не зусім аб'ектыўна, але болей адэкватна, чым у спадара Мальцава.
Вялікі дзякуй!
Люба Андрукова напiсаў(ла) 30.05.2014 00:22
Дзякуй вам, спадар Сагановіч!
Ваяр напiсаў(ла) 21.08.2014 10:17

ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ ВЕНЫ В МОСКВУ

В 1655 ГОДУ

Путевой дневнике рагузского дворянина Франциска Гундулича, сопровождавшего посольство германского императора Фердинанда III к царю Алексею Михайловичу.


6-го июня выехали из Опочки, а к ночи прибыли в одну деревню не далеко от Полоцка, где много потерпели от комаров; здесь мы пробыли восемь дней. 8-го июля прибыли в Полоцк и были, по царскому приказанию, приняты торжественно. Полоцк, город литовский, принадлежал Польше до настоящей войны; в нем дома деревянные. Здесь иезуиты имеют церковь и дом, первая разрушена. Во время польского владычества иезуитам принадлежали здесь 8.000 душ крепостных крестьян.

14-го июля прошло через Полоцк к Литве 30.000 человек войска с военными запасами на шесть месяцев. На следующий день приехал сам царь, которого мы ждали с большим нетерпением. Накануне царского приезда в Полоцк, военный начальник приказал снять католическое распятие, находившееся над городскими воротами: этот варварский поступок я видел своими глазами. Общественное мнение утверждало, что это нечестие совершилось без ведома царя, который, как человек образованный и умеренный, не позволил бы подобного беззаконного дела...


20-го июля, в четверг, мы имели аудиенцию у царя, после долгих прений насчет его титула: бояре претендовали, чтоб император назвал царя: «Dux Smolicensis, Severiensis, Altae Russiae et magni Ducatus Lituaniae», а император, как посредник между царем и Польшей, не хотел согласиться. И на этот раз царь желал оставить нас у себя обедать; но так как г. Алегретич не совсем хорошо чувствовал себя, то обед прислали нам на квартиру. Наша аудиенция происходила в доме иезуитов, в котором царь остановился. Мы застали царя на троне и с ним его тайных советников.

По вручении царю г. Алегретичем императорских писем, нас перевели в другую комнату, где мы оставались целый час. Наконец вышел к нам первый царский стольник, Федор Михайлович, человек с прекрасными манерами, вежливый как самый образованный Итальянец, и ввел нас к царю, которого мы застали за столом. Он подозвал к себе посланников, меня и переводчика. Царь выразил г. Алегретичу свое сожаление, что император не хочет признать полного его титула...


8-го августа мы прибыли в Вильну. До войны этот город славился своим обширным предместьем и прекрасными каменными зданиями и церквами, а теперь все лежит в пепле и развалинах.

10-го августа приехали польские полномочные.

4-го сентября, в понедельник, были возобновлены мирные переговоры. На этом заседании Pyccкие представили свой ultimatum. Польша уступает на вечные времена Русскому царю княжества: Смоленское, Северское, Полоцкое с Верхнею Poccией (Белоруссией), Волынь и Подолию, так чтобы новую границу между двумя государствами составляли реки Двина, Днестр и Буг. А вместо десяти миллионов вознаграждения за военные издержки, царь удерживает за собою Литовское княжество на 20 лет. Поляки потребовали от Русских изложить им письменно свои требования, чтобы приготовить на оные ответ к следующему заседанию, укоряя их при этом за их бесстыдство требовать уступки и таких областей как Волынь и Подолия, до которых pyccкие войска не доходили.

Палачанин напiсаў(ла) 24.08.2014 11:41


ЯН ЦЕДРОВСКИЙ

Записная книга Яна Цедровского,

собственноручно писанная, памятник исторический XVII века, найденный кзензом Иосифом Малышевичем, магистром богословия, почетным корреспондентом, Императорской Публичной библиотеки.


1655 года 8 Августа, овладело Вильном войско Царя Московского Алексея Михайловича, нам тогда пришлось убираться на Жмудь, где мы надеялись все то время на заступничество Его мочи Короля Шведского.

1655 года 30 Ноября, в Шавлях, где мы были in exilio (в изгнании) от Москвы, любезная дочь моя Екатерина умерла от оспы. Погребена 9-го Декабря на кладбище Красноголинского собора в четырех милях от Шавель, где в то время проповедником был ксёнз Станислав Минкевич. Погребальную проповедь говорил ксёнз Давид Редер. Текст был из Притчей Соломоновых, из отд. 12, стр. 5.

1656 года 21 Марта в Шавлях, во время изгнания, супруга моя выкинула дочь, плод был мертвый, по случаю лихорадки и горячки.

1656 года в Апреле, Жмудь Шведская начала бунтовать, почему я с женой и детьми моими поехал домой, куда прибыль 28 Мая; приехав, я начал пахать землю под яровое и для огородов, этого году я посеял 9 кварт гороху, который купил в Минске, намолотил его более полуторы бочки.

1656 года 21 Марта. Господь Бог допустил в воеводстве Минском, в различных местах и в моем доме огромное количество полевых мышей, так что хлеб, сначала на полях, а потом в копнах, амбарах и гумнах, ужасно портили. За сим попущением Божиим, тотчас наступил голод, который продолжался до уборки хлеба 1657 года, люди ели кошек, собак, всякую падаль, напоследок резали людей и тела их ели, не давали покоя в гробе человеческим трупам; это все я, ничтожный человек, видел собственными глазами.

1656 года, которого дня не помню, против моего желания целое воеводство Минское послало меня послом с челобитной к Царю Московскому. Пункты этой челобитной были: чтобы нас воевода Минской, а был тогда Федор Юрьевич Арсеньев, не судил за печатями, которые имели такое значение, что если кто обвинил дворянина перед воеводой, то вытискивал печать на воске и посылал её к нему чрез Москаля (Русского), а если за ней тотчас не являлся, то его связывали и представляли. 2) Чтобы воевода нас дворян, не принуждал к постройке замка и насыпке вала в Минске. Я застал Его мочь Царя Московского в Друи над рекой Двиной, он шел с большим войском к Риге, ибо уже разладил со Шведом; и там, со многими послами Короля Литовского из различных воеводств и уездов я целовал руку Царя Его мочи, сидящего уже в карете, слушал меня Царь Его мочь, приказал взять челобитную своему думному дьяку Заборовскому, (exspediowano) он отпустил меня из под старой Риги довольно милостиво; ибо Царь Его мочь позволил нам по-прежнему, т.е. нашим правом, судиться, и изъял все дворянство от суда воеводы, не велел нам, дворянам, ни сыпать вал, ни строить замок в Минске, на что к воеводе я привез грамоты от Царя Его мочи. За труды, я получил от воеводства только шестьдесят злотых. Сборщиком этой позволенной мне платы, был брат мой пан Александр Цедровский. Что а вытерпел и истратил в этот путь, известно Всевышнему Богу, только от Него жду награды.

1657 года 14 Марта. Мы претерпевали необычайные грабежи и наезды от наших собственных мужиков , полковником которых был гультяй Денис Мурашка, основавший себе (sedem belli) притон в Каменце. Этот безбожный человек и его гультяи, не только мужиков и подданных наших, но и челядь бунтовали и в свой реестр вписывали и были важнейшей причиной тяжкого голода и разброда всех мужиков. Потом однако замирились, когда их в Просовичах поколотили, где убито и моих несколько подданных, которые было погультяями.

1658 года. Осенью, после заморозов, когда Долгорукий взял в плен под Вильном Его мочь пана Гонсевского, гетмана Польного Великого Князя Литовского, мы стали целым воеводством Минским в Минске, при полковнике нашем Его мочи пане юноши Карле Подоском, который хотел оказать услугу республике и хитростию обмануть Москвичей укрепившихся в Минске, в Униятской церкви, но Москва (Русские) остереглась. Мы же, спасая жен и детей наших от войска Московского разбежались по своим домам. В Каменю Хожецком, собравши несколько дворян и несколько мужиков Плескосенских, мы уничтожили более тридцати человек превосходной Московской пехоты, которые для грабежа и поживы отлучились от войска Долгорукого в наш угол, сам же Долгорукий шел на Логойск и вел Его мочь господина Гонсевского. По уничтожении и разбитии Московской пехоты в Каменю, я уже не мог более сидеть дома от угрозы из Борисова, откуда Москва постоянно нападала и угрожала мне, оставив дом я уехал с женой и детьми в Слуцк к их мочам панам родителям супруги моей.

Паляшук напiсаў(ла) 24.08.2014 12:17

1659, июня 28(18). — Ковно (Каунас). — Регест письма подполковника Силы Петровича Юрьева, коменданта гарнизона царских войск в Ковно, к князю Богуславу Радзивиллу

Речь идет о баржах, нагруженных товарами, закупленными в Великом княжестве Литовском для нужд князя его милости курфюрста. Эти баржи до сего времени задержаны в ковенском порту на р. Неман. В мою бытность ни одна баржа по реке Неман до Кенигсберга не проходила и не показывалась даже и по реке Вилии. А не идут баржи из-за опасности, так как войска посполитого рушения стоят по обеим берегам реки и чинят различные кривды. 17 июля немало барж с разными товарами прибыли в Ковно, просят меня, чтоб я их пропустил в Кенигсберг, они стоят здесь в Ковно с баржами, что раньше пришли. Прикажи ваша м[ил]ость написать пропуск в войска, чтобы эти баржи могли иметь свободный проход до Кенигсберга без малейших препятствий. Жду ответа от вашей м[ил]ости.

АГАД. Фонд “Архив Радзивиллов”. Отдел 4. № 6208. Оригинал.

Паляшук напiсаў(ла) 27.08.2014 17:49

1654 г. ноября 5. — Письмо шляхтича Раховского коронному хорунжему А. Конецпольскому с сообщением о наступлении русских, украинских и белорусских войск, которые овладели городами Смоленском, Шкловом и др., и о сношениях Речи Посполитой с крымским ханом, Швецией и Англией с целью создания коалиции против России и Украины 208

Главный архив древних актов в Варшаве, Библиотека Замойских, № IX-в-15, л. 44—45 об. Подлинник.

Письмо Ракочи Александру Конецпольскому, 1654, 5.XI

Ясновельможный, милостивый пан коронный хорунжий, м. в. м. пан и благодетель.

Я уже в предыдущих письмах предупреждал о Гродно, и, в частности, сообщал в. м. м. п. о том, что Смоленск сдался, а другие города, такие, как Витебск, Дубровна, Горы и Горки, дай бог, чтобы выдержали. В Быхове еще хорошо держатся. Шклов сдался. После взятия Смоленска противник открыл себе ворота в Литовское княжество. Теперь, если он захочет, сможет захватить Вильно и гостить там. Не имея перед собой никаких крепостей, он скоро будет на пограничьи. Вчера поступило сообщение, что 50 тысяч московского войска движется к Полоцку, а 7 — к Динабургу, который, вероятно, не устоит, так как там нет никого, кроме нескольких десятков пехотинцев, и то небоеспособных. По-видимому, эти войска направляются в Вильно. [776]
Сейчас противник дальше Березины не движется. Даже вблизи Березины никого нет. Захватывают замки, а те, которые уже захватили, укрепляют.

А гетманы здесь ничего не делают и разъездов не высылают. Войско само удивляется своему бездействию. Здешние ясновельможные мм. пп. сенаторы не одобряют того, что князь п. гетман Януш Рад-зивилл сам бездействует и другим не разрешает что-либо делать, оставив за собой право руководить всеми военными операциями. Князь же оправдывается е. м. тем, что силы у него слабые, и он не хочет рисковать ими в борьбе с могущественными московскими войсками.

П. Межинский, слуга князя я. в. п. гетмана, предложил е. к. м. и некоторым пп. сенаторам попытаться через князя курляндского заключить перемирие.

Приняли тогда во внимание е. к. м. и их мм. пп. сенаторы, что здесь в Литве больших сил, чем сейчас имеется, не будет ни сейчас, зимой, ни весной, ни потом, в течение всего лета.

Во-первых, потому, что поветы, которые вместо посполитого рушения провели набор только на один квартал, после окончания квартала больше содержать войско не будут из-за недостатка денег. Второго набора провести не смогут, так как трудности все возрастают, особенно в связи с потерей большей части княжества. Все это говорит о том, что они долго не продержатся.

Во-вторых, те паны, которые добровольно снаряжают дружины и уже навербовали людей, больше, чем [позволяет] этот один квартал, не смогут содержать свое войско, так как даже крупнейшие среди здешних панов обнищали.

В-третьих, хотя войско и бездействует, однако, пехота обязательно уменьшится, и войско будет сокращаться.

В-четвертых, если осажденные в замках узнают о положении дел и отчаятся в получении помощи, они будут вынуждены сдаться.

В-пятых, сейчас надо изматывать и беспокоить противника, когда горячая обида и неподходящее время изнуряют его, а долгое бездействие томит.

Итак, все это говорит о том, что войско здесь, в Литве, не сильнее станет, а слабее, противник же станет сильнее, ибо весной сможет иметь новые пополнения.

Перемирие же по многим причинам и обстоятельствам для нас вредно и опасно, противнику же более, чем нам, нужно и выгодно. Наконец, невозможная вещь, чтобы это перемирие осуществилось, не говоря уже о других соображениях.

Правда, [при условии перемирия] противник не переходил бы Березину и не беспокоил бы войско наше и другие края, которые он еще не занял, но и от тех замков, которые он сейчас в осаде держит, не отступил бы, а те, которыми овладел, имел бы время укрепить, и, наконец, оставив в замках пехоту, мог бы конницу на зиму отвести в Москву, а к лету путь свежей, а мы оказались бы слабее, так как и поветовые и панские дружины выбыли бы, а пехота оскудела бы.

Кроме того, нужно принять во внимание то, что никогда войска польские и литовские численно не были равными московским, однако.. [777] не только защищались, но и победы одерживали, как, например, когда-то п. Жолкевский под Клушином с малым войском уничтожил большое московское войско 209. Там только две гусарских хоругви и третья пешая, сломав сопротивление, добились победы.

Бывали и другие случаи, когда польские войска были слабее московских, а войны кончались счастливо. Поэтому я написал князю я. в. пану гетману, чтобы он войско на Березину переправил, а не бездельничал с ним. Не знаю, каково будет его решение. Возможно, что он не отговорится (как все предполагают) оплатой или комиссией, которая в Минске на 3 ноября назначена. Имеется также большое затруднение с выдачей жалования войску давнего призыва, так как нет денег, ибо все, что было, на новую вербовку израсходовано. Нынешние же подати не собраны в связи с потерей большой части Литвы и разорением солдатами людей. Все же есть надежда, что дадут каких-нибудь 4 тысячи давнему призыву. Считаю, что задержка жалования здесь происходит не по вине короля и сената, а из-за неприятеля. Послано уже войску сообщение, что только на будущем сейме будет обсуждаться вопрос о жаловании.

Из Короны пишет п. гетман коронный. Из копий писем господаря валахского и п. Корыцкого посланы выписки в. м. м. п.

Опять на этой неделе пришли письма, а именно от е. м. п. коронного обозного, датированные из лагеря под Тернополем 26 октября, в которых он сообщает, что каларары валахского господаря принесли известие о том, что хан посланцам Хмельницкого носы и уши отрезать приказал, обвинив их в вероломстве и оставив при себе некоторых, остальных отпустил к Хмелю.

Пп. Яскульский и Корыцкий были уже у хана и обо всем том, что было им поручено е. м. п. гетманом, с ханом и Mypзами беседовали и хан султану калге приказал с ордами готовиться, чтобы тот с первым льдом непременно явился на Украину на помощь п. гетману, а сейчас всем буджацким ордам, как самым близким, хан приказал двинуться и соединиться с коронным войском там, где найдет это нужным е. м. п. гетман.

Дня 27 е. м. п. гетман должен был явиться в лагерь и, немедля посадив пехоту на коней, двинуться на Украину. Таким образом, в данное время они уже находятся в пути. Сейчас он хочет вступить в Брацлавщину, а потом, когда будет лед, в Киевщину, и дальше за Днепр, если бог даст счастье. Но и так, как об этом пишет п. обозный коронный, уже большое смятение среди казаков и черни, ибо они,, не надеясь на Москву, очень боятся ляхов и татар. Сообщает он также о том, что все казацкие разъезды, которые направились было в Полесье, вернулись назад.

Крыса, казак, который сдался под Берестечком, взял письмо для вербовки 100 казаков на службу Речи Посполитой. Взял он и второе на 1000 добровольцев и хочет воевать против Москвы способом Лисовского. Пошли ему, господь бог, счастье.

По просьбе здешних я. мм. пп. сенаторов е. к. м. в Швецию кратчайшим путем через Ригу отправляется е. м. п. Андрей Морштын, сандомирский стольник, чтобы не только передать привет, но и предварительно договориться относительно времени, места и посредников, [778] чтобы общими силами... к чему шведы и сами склоняются, хотя каждый раз нерешительно. В Англию также по этому вопросу отправлен п. де-Бай, голландский резидент е. к. м. В Порту поедет п. Отвиновский, но скоро он не может выбраться.

Познанское епископство остается еще не замешенным, как видно, е. к. м. решил передать его достойному, и льстивому придворному оно не достанется.

Остаюсь вашим покорнейшим и благодарным слугой. 5 ноября 1654.

Благодарный и покорнейший слуга в. м. м. п. Раховский.

Паляшук напiсаў(ла) 27.08.2014 18:47

1656 г., января 39.

Универсал гетмана Богдана Хмельницкого о назначении Ивана Нечая полковником Белорусским.

Богдан Хмелницкий, гетман с воиском его царского величества Запорозским.

Озваймуем тым писанем нашим каждому, кому бы тилко того потреба было ведати: паном полковником, сотником, есавулом, атаманом и всему товариству войска его царскаго величества Запорозскаго, старшине и черни, а особливое сотником и козаком, на Белой Руси знайдуючимсе, и ратним также его царского величества вшелякое кондицие людем, — иж ведячи ми пана Ивана Нечая нам и всему войску нашему его царского величества Запорозкому жичливого и в дилех рыцерских взятого от боку нашого, зсилаем на полковнитство в Белую Русь до Могилева, Чаусов, Новобыхова и Гомля, и инших мест, и мястечек, и сел, тамсе знайдуючих, абы там, зостаючи на пограничу, постерегал, якобы той полк вцали был захований для далшее послуге его царскому величеству, также нам и всему войску его царского величества Запорозскому напротивко розных неприятелей и кторый без перешкоды вшелякое тим полком снасть споряжати и от неприятелей пилно се стеречи, якобы с похвалою войска его царского величества Запорозкого наймней могло быть, тому пану Иванови Нечаеве, полковникови нашему белорускому, позволяем кождого з козаков, там еостаючих, доброго миловати, а злого карати. А хтобы, за оказанем того универсалу нашего, был спротивни и в том полковникови важилсе чинить якую наменшую кривду и перешкоду пререченому пану Нечаеви, — то ми кождого такового, за взятием ведомости, срокго без фолкги на горле карати будем, не чинечи иначе. Дат з Чегирина, януария дня 26, року 1656-го.

Богдана Хмелницкаго рука власная.

Печать и копея его ыилости пана Богдана Хмельницкого, гетмана войска его цар. величества Запорозкого.

Копея универсалу его милости пана гетмана.

Главный Москов. Архив М.И.Д. Подлинные Малороссийские грамоты за 1656 г., по рег. №67.

Паляшук напiсаў(ла) 27.08.2014 18:50

1656 г., марта 20,

Перевод с грамоты к государю от шляхты и военных людей города Старого Быхова, изявляющих о причинах, для чего по сю пору они не в подданстве у государя.

Перевод с полского писма, а послал 164 г., марта в 23 день.

Пресветлейший царю многих государств, княжеств и земель, от Бога себе повереных, многовладетельный и превечный государю!

На лист вашие царские милости, что мы прежь сего ответу не дали, не ина тому причина, толко что не было с стороны вашие царские милости кому отбирать; для чего, хто был к тому причинен, на того б и вина за правду быть имела. На нынешний лист отписуючи, вперед челом бьем, чтобы ваша государская милость, как государь рыцерский, коли належачюю титлу вашей царской милости в чем не дописалось, нам писма мало ведомым милостиве то простить изволил; хотя при том ведаем, что отписка наша, к его милости князю Трубецкому писана, доходила до рук вашей царской милости; однакоже, и ныне того подтвержаючи, чаем о высоком государском презрении вашей царской милости, что нас вперед пред Богом, которому мы присягали, вероломными, а притом и окрестным народом изменниками, и вечным насмеянием по захочешь иметь; естли бо возрел уже на Литву и Белую Русь ваша государская милость быть государем, тогда и Старой Быхов, коли от Речи Посполитой и от господина той крепости дедичного ведомость о том будем иметь, и мы таковые воли господни супротивлятца не захочем; а ныне о том ничего не ведаючи, и добродетели и присяжные веры к речи-посполитой и к государю своему додерживаем и додержать хочем; разумеем, что такое наше умышление и вера, например, коли бы мы подданы были вашие царские милости, никакие от вашие царские милости не отнесем хулы. Писан в Старом Быхове, месяца марта 20 числа, римского году 1656-го.

Именем шляхты и воинских людей, и всех на крепости Быховской будучи, Миколай Ниорошим и Костянтин Бугушевич, ловчей Оршанской, судья земский Оршанский, Старобыховской, староста Речетцкий. 

Главн. Москов. Архив М. И. Д., Польские дела за 1656 год, св. 105, л. 181 на об., № 11.

Паляшук напiсаў(ла) 27.08.2014 18:57

1656 г., мая 18 и июня 3.

Переводы уневерсалов польскаго короля Яна-Казимира 1) к обывателям Брaславского повета и 2) к жителям г. Быхова, в которых, увещевая всех приняться за оружие и истреблять Шведов, советует с российскими людьми поступать дружелюбно в надежде скорого с оным государством военных действий прекращения.

(Из укаэанных здесь двух универсаловь нами найден только первый, который и печатаем)

164 го., июня в 16 день, ся отписка и под нею полское писмо дано от государя сверху, принес подячий Дмитрей  Трофимов, а сказал: отдал де ему околничей Федор Михайлович Ртищев и велел полское писмо перевесть.

И то полское писмо, список Яна-Казимера короля з грамоты к шляхте и ко всему рыцерству, каков список переведен был июня в 13 день из разряду, а черной остался в посолском приказе.

Толко у сего писма приписана титла такова:

Ян-Казимир, Божиею милостию король полский и великий князь литовский, руский, пруский, жемоидцкий, мазовецкий, инфлянский, смоленский, черниговский, а шведцкий, готский, вондалский дедичный король.

А дело все писано слово в слово, каков лист переведен наперед сего июня в 13 день.

Перевод с полского писма, с латинским списка, что прислан из Вилны июня в 13 день.

Велможным, уроженым сенатором, урядникам земским, градским, рыцерству, шляхте и жителем повету Бряславского, подданним нашим, ласка наша королевская!

Велможные, уроженые, приятно нам любимые! Как во что - денных трудах и в безпокойствах наших неподвижно пребываючи, кончачи даные нам от Господа Бога над неприятелем заморским что-денные щасливие победы, так и в теплоте всегдашшней всех житилей, нам от Господа Бога повереных, а верных подданных наших, особно отлеглых, не уставаем одних в неподвижной к нам утвержаючи вере, других же на правдивую доброты и должности к нам и той речи посполитой напроважаючи дорогу, о таких однако хотя нам нигде неведомо, чтоб находится имели когда и войска обоего народа и воеводства все, а на останок и те, которые нам первейшую учинили отволоку дву слух наших, уже поворотились великими грамада убывуючею в счоте войск наших и не от малаго времяни будучи в делах воинских, опасался однако, чтоб в краях приятство и верность ваших милостей, особно в повети Браславском, как от немалого времяни под ярмом свейской обороны и кающим изменные того неприятеля не пребывали запалые в разных людей, а подобно и некоторых подданых наших урожоных, умыслили есмя тем универсалом обвестить приятство и верность ваших милостей, чтоб если то подлинно ведали, что по самую Варшаву, которая в облеженью с неделю от войска великаго княжства Литовского есть, и имеем надежду скорого ея взятья, и по границу княжства Пруского с одной стороны, а з другой стороны от великие Полши аж по Торунь  меем панство наше вцеле уволнено и освобожено; сами ж с немалою частью войска корунного и посполитого рушенья на оборону войск, при вельможных каштеляне киевском и маршалке великом корунном будучих, особою нашею х королю свейскому идем, что-ден на входячих татарских и казацких за нами смотря посилков, о чем приятство и верность ваших милостей ведая, а милость и отмщение Божие над тем неприятелем пред очима имеючи, чтоб есте до громады собиратися и случившись рука с рукою, и естлиб какие залоги в повете приятство ваших милостей хотя в ближних пребывали, оные воевать и вцеле подданство принять хотели, прилежно желаеи, пониже как ни откуду тот неприятель посилков иметь не можеть, но еще новая ему откуды инуды бывает великая война; притом напоминаем приятно верность ваших милостей, особно уроженых урядников, при которых сила проваженья посполитаго рушенья пребывает, чтобы на часть короля свейского или гетманов его недерзали собиратся, подданных наших жителей повету своего далеко вящьше за границу выпроводить, но вцеле при нас ставясь, того неприятеля сносить один другому допомогли и сами и с войском нашим, которые вскоре в там-те краи послать умыслили есмы, хотя иметь по уроженых урядниках повету того, чтоб как напрележнее постерегали, чтоб людем царя его милости московского никаких зацепок не чинили и их во всем оберегали, понеже  имеем на Господа Бога надежду, что от тамтой стороны скорое станет великого княжества Литовского успокоенье. А возврату посланника нашего что-ден ожидаем, учините то приятно верность ваших милостей с любви ку отчине, из должности к нам, чтоб, не противясь тому уневерсалу нашему, далеко лутче; хто бы с ннприятелем взятися хотел, пенею смертные казни (каpaны) быть имели; для чего тепле приятно верность ваших милостей напоминая, желаем доброго от Господа Бога здоровья. А универсал тот чтоб чрез уряд градский по парафьях и местах обыклых против права был чтен, прележно желаем Дан в Зерборичах, месяца мая 18 дня, лета 1656, панованья нашего полскаго осмого а свейскаго девятого году.

Ян Казимер, король.

(Место печати).

Глав. Москов. Архив М. И. Д., Дела Полския за 1656 год, св. 105, л. 182, № 14.

Паляшук напiсаў(ла) 27.08.2014 19:03

1656 г. Июнь — Сентябрь.

Бумаги белорусского полковника Ивана Нечая, присланныя им в Москву во время пребывания его со своими козаками в Чаусах и в Могилевском и Борисовском уездах.

1. Грамота короля Яна-Казимира войту и мещанам г. Быхова с выра жением похвалы за мужественное выдерживание шведской осады, с увещанием дальнейшаго сопротивления, с извещением о претерпеваемых шведами поражениях и с обещанием присылки подкреплений. 23 июня 1656 г.

Ян Казимер, Божиею милостью король полский, великий князь литовский, руский, пруский, мазовецкий, жемоитцкий, инфлянский, смоленский, черниговский, а шведцкий, готцкий, вандалский дедичный король.

Славнии верне нам любимые! Неподвижная вера, желателство и правда, которые не толко дедичному пану своему но так-же нам и речи посполитой верность ваших милостей, яко пламенем отвсюду небезстрашиями охаплены, додерживаете, достойно есть от нас не только похвалы, но и особной милости нашей, чтоб то вперед будущим веком памятно было, что есте между многими то себе заслужили; а хотя ни в чем не опасаемся, что пан ваш дедичный покажет вам ту ласку, которой достойныи есте, однако мы с нашие стороны того запоможем, что не толко мы сами, но и речь посполитая будет иметь призрение на такие великие мужества, протори, труды и истери, которые через тик долгую осаду восприяли есте; о том только прилежно желаем, чтоб есте до конца в той правде своей пребывали, будучи надежны того, что вкратце с той осады освобождены будете за приблжением в там-те краи войск наших; есть-ли бы до покою с тем неприятелем, которого себе желаем, не пришло, то уж Господь Бог знатно благословит войском нашим, понеже и тут — в коруне частые и знатные неприятель заморской побитие восприемлет, крепостей единых далече отбегает, а в иных отсидется не может, а с остаттком войска, которого уже одва что имеет, срамно уходить и неудобно выкрутитца, понеже ему отвсюду пути заступлены; в великом кнажеств- Литовском Жмойдь, Вилкомир, Упита, Бряцлавль, не могучи извести тяжкого ярма свейского, все залоги свейские высекли, которым на помочь уже часть войска немалую выслали есмя; с остатком войск наших сами, даст Бог, особою нашею к Литве поспишитися не омешкаем; есть-ли неприятель о ровных статьях не склонится до покою, то тогда верностем вашим на потеху и утверждение объявя, желаем доброго от Господа Бога здоровья.

Дан в обозе под Варшавою, 23 дня июня, лета Господня 1656-го, панованья королевств наших: польского — 8, а свейского 9-го году.

Ян Казимер, король.

Печать короля полского Казимера.

На низу у листа написано: славным Тимошу Власовичю, войту, лавником и всем мещаном места Быховского, верно нам любимым.

На том же листу написано: тот лист, список с листа полского Казимера короля к войту и к мещаном Быховским, промыслом его милости пана Нечая, полковника белоруского, от ляхов в дороге взят.

2.Письмо виленскаго воеводы Павла Сапиги к речицкому земскому судые Нерошинскому, с сообщением о своих военных успехах и с уведомлением о движении к Быхову вспомогателнаго отряда, — 4 июня 1656 г.

Милостивый пане судья земский речицкий, мой милостивый пане и приятелю!

Имею надежду, что, при милости Господа Бога единого, уж неприятеля едва не совсем погромил, а з другим алибо добрыми советами через статьи, с которыми и сам поизволяет, и комисарской съезд в Вилне в нынешних днях преспевает, на то позволить хочем или расправиться счасливо; с недели пойду с войском от Висли к Немирову; а пан судья Мозырский з добрым полком, навестя Тикотин, придет Польским воеводством к вашим милостям скоро; тем временем прошу добре, чтоб ваши милости старалися как лутче, как бы набитой через так многие прислуги и своей рыцерской славы не потеряли; я королю его милости известип ваши заслуги: посылаю лист его також до города. Пишут ко мне от ваших милостей: листы, до меня посланые, идут в дороге; даны 23 мая, и еще до мене недошли. Пан Яцынич, чаю, что поворотил до вашей милости. Отдаюся затем милости и приязни доброй твоей услугами моими.

Дан в Варшаве, 4 июня, лета 1656-го.

Твоей милости, моего милостивого пана, желателный приятель и служить готов Павел Сапига, воевода Виленский.

 Приписка на особом листе к вышеприведенному письму Сапиги к Нерошинскому, — от того же числа.

Да в том же листу положен лоскутчик, а в нем написано:

Чолобите его милости ксенду пробощу Быховскому, которому ниско кланяется пан Сапига; також Москве и казаком не верить, хотя-б на добре уговариватся с королем его милостью свещались.

А на подписи написано:

Список с листа от его милости пана Павла Сапеги, воеводы виленского, гетмана великого литовского, до пана Нерошинского, судьи Речицкаго, наместника Старобыховского, за печаловоньем его милости пана полковника Белоруского в дороге взяты.

3.Письмо виленскаго воеводы Павла Сапеги к войту и мещанам г. Быхова, с обещанием скорой поддержки и помощи против неприятеля, — 4 июня 1656 г.

Во 5 листу написано:

Павел Сапега, воевода Вилинский, гетман великий великого княжества Литовского, слонимский, здитовский, бортцкий староста.

Славному пану Тимошу Власовичю, войту, лавником и всем мещаном и жителем места моего Быхова, верно мне любимым. Дошло мне писание ваше, дано 14 мая, в котором вижу я великую потребу вашу и всех, которые с вами там же пребывают в так блиском суседстве неприятеля силного; а хочете посылков от мене: тогда я за ваше утраты и доброты и веру печалуюся прилежно, чтоб есте вспоможены были как скорее, о чем пишу до пана коменданта моего. Будьте надежны, что в кратком времени, даст-ли Бог, витатися с вами буду, и веселится будете славы и услуг ваших, которые любо у его королевские милости застарелые; однако и ныне я о них печаль имею, что с листа самого короля его милости, которой до нас послать велел, вы разумеете. Прошу вас, чтоб себе додержали и надежди не теряли; но и царь московский обещал вас ни в чем оскорбить, имеючи до миру, и с королем шведцким счасливо нам водится. Затем вас Господу Богу и его святой обороне отдаю.

Дан в Варшаве, 4 июня, лета 1656.

Вам всего добра желательный Павел Сапега, воеведа виленский, гетман великий великого княжества Литовского, рукою своею.

А на подписи: Список с листа его милости пана Павла Сапеги, воеводы Виленского, до войта, лавников и мещан Быховских, также за печалованьем его милости пана полковника белоруского в дороге


Паляшук напiсаў(ла) 27.08.2014 19:12

Челобитье белорусского полковника Ивана Нечая царю Алексею Михайловичу о своих распоряжениях и действиях под г. Бобруйском, о перехваченных полских писмах, о клевете на него Ивана Репника и преследовании за грабежи козаков, о средствах содержания своего войска в двух войтовствах и о пожалованш за службу сотнику Ивану Кошанскому имения в Могилевском уезде, — 24 июня 1656 г.

Список з белоруского листа, что писал к великому государю, царю и великому князю Алексею Михайловичю, всеа великия и малыя и белыя Росии самодержцу, войска Запорожского наказной полковник Иван Нечай, з братом своим с Юрьем Нечаем, с товарыщи, в нынешнем, во 164, году, июня в 29 день.

Наяснейши, цресветлый, милостию Божиею великий государь, царь и великий князь Алексей Михайлович всеа великия и малыя и белыя Росии самодержец, московский, киевский, владимерский, новгородцкий, царь казанский, царь остраханский, царь сибирский, государь псковский и великий князь литовский, смоленский, тверский, волынский, подолский, юхорский, пермский, вятцкий, болгарский, и иных, государь и великий князь новгорода низовскии земли, черниговский, резанский, полотский, ростовский, ярославский, белозерский, удорский, обдорский, коудинский, витебский, мстиславский, и всеа северныя страны повелитель и государь Тверские земли, карталинских и грузинских царей и кабардинскии земли, черкаских и горских князей и иных многих государств и земель восточных и западных и северных отчич и дедич, и наследник, и государь, и обладатель.

Бьют челом я, Иван Нечай, холоп и полковник твоего царского величества, со всем войском Запорожским полку твоего царского величества, падши у ног твоего царского величества, верное подданство и службы наши отдаем; в нынешнее время, июня в 19 день, под местом Бобруйским, обретаючимся на верной службе твоего царского величества, по розным дорогам заставы войска полку моего поставил есми, чтоб люди войска полскаго до Старого Быхова не проходили; и те два сотники полку моего Денис Мурашка и Хилко Будкович, переняв под городом Бобруйским, людей полских пограбили и лист короля полского и гетмана Павла Сапеги, переняв, взяли, с которых уразумели есмя, что король полский полк болшой со Скиркою, полковником своим посылает до Старого Быхова. Против котораго полку, совокупяся со князем Иваном Андреевичем Хованским, воеводою Могилевским, сам тотчас со всем полком против того неприктеля иду. И переправ на Березне и на Друте оберегать буду и впередь указу твоего царского величества ожидать буду. А ныне те листы короля полского и гетмана его, з братом моим родным, с Юрьем Нечаем, с которым сотника моего подручнаго над всею шляхтою Ивана-Адама Григорьева Кошанского, шляхтича, посылаю; с которых листов все твое величество уразумееш и как с ними поступать повелиш. При том выразумел я нерадение пана Ивана Борисовича Репнина, которой с ненависти твоему царскому величеству огласил нас будто я с полком моим какову худобу учинил в Могилевщине, и то на меня никогда не обявица; во всем твоему царскому величеству очищен быти готов. А будет которой своеволник и с полку моего свою волю какову чинил, и я тех наказывал и горлом карал, и моя правда и службы желательные, яко елей на верх воды, является. И ныне хотя скудное время на хлебе, полку твоего царского величества толко с Чаус из дву войтовств могилевских — Пулковского и Благовитцкого — сам с войском своим кормлюсь; а уряд Могилевский со всем от меня цел, чтоб и вперед при том же хлебе Чаусовском и в дву войтовствах пребывати мог. Падши у ног твоего царского величества, смиренне челом бью о грамоте; а я, восприяв милость твоего царского величества, тотчас с Чаус из двух войтовств на скужбу твоего царского величества знамя пансырного войска 120 коней своим подъемом с ружьем и со всеми достатки сподобью, и где повеление твоего царского величества будеть, послать тотчас готов есмь и сам с полком своим, где указ твоего царского величества будет, готов тотчас итти против всякого супостата; за сотника моего подручного Ивана-Адама Григорева Кошанского челом бью, чтоб ему поместье, хотя спаленое и выпустошеное, во Мстиславском уезде грамоту дать изволил и ево пожаловал, чтоб имел с чего служить твоему царскому величеству.

Дан из Могилева, месяца июня в 24 день, лета 1656.

Твоего царского величества верный халоп, со всем полком войска Черкаского Запорожскего, Иван Нечай, полковник твоего царского величества войска Запорожкого, рукою.


Челобитье белорусского полковника Ивана Нечая царю Алексею Михайловичу, с выражением преданности и готовности к усердной службе, с уведомлением о малом числе войска у него и об уводе козаков полковником Антоном Ждановичем, — 27 июня 1656 г.

Божиею милостию великий государь, царь и великий князь Алексей Михайлович, всея великия и малыя и белыя России самодержец (далее следует полный царский титул).

По указу вашего царского величества, пана и пана моего милостивого, за щастям теж от Бога даного вашему царскому [66] величеству Алексея Алексеевича, благоверного царевича, пана моего милостивого, вся дни живота моего прежде сего на услузе вашего царского величества, пана моего милостивого, проводилем и ныне, по указу вашего царского величества и по повелнеию, не перестаючи раболепно верный слуга и зычливый подданы и вашему царскому величеству и от Бога даному нашему царскому величеству Алексей Алесеевичу, благоверному царевичу, пану моему милостивому, за достоинство и разшыреие панств вашего царского величества, пана моего милостивого, и от Бога даного вашему царскому величеству Алексей Алексевича, благоверного царевича, пана моего милостивого, на каждом месце кровь нещадно розливать готов зостаю, со всяким опасным стяжанием понуждаюсь, яко прежде, и нынечи всяко верою и правдою нашему царскому величеству служить; лишь за правдою шествует ненависть; Богом вся быша и вся суть; на него увесь уповаю, на пресветлое лице вашего царского величества, взываючи: приклони милостивое ухо, ваше царское величество, ко исправление незлобия моего! Коло Минска, Борисова и иных мест и уездов жадных залог казацких не маш; и не такого в далных краях, але и близ Чаус, всех звевши, пан Антон Жданович украинных людей з собою побрал, а туж толко тии, котории давно поженилися в своих домах зостают, а я сам в килку коней зостаю на своем хлебе до указу вашего царского величества; есть не мало полку Лисовского, полку наюдзилова и инных шляхты, новоприбылых безчинных людей, котории с Нечаевими не бывают, безчинии делаючи; а они мене, а я их и в очы не знаю; где сам ответ дати в невинности моей до пресветлого маестату вашего царскаго величества, низко до земле упадаючи, перед пресветлыи очы вашего царскаго величества пребываю, себе найнизшым слугою и незычливым подданным маестату пресветлому вашего царского величества стелючи.

С Чаус, 27 дня июня месяца 1656 року Божьего. 

Вашего царского величества, пана а пана моего милостивого, нанизшый слуга и подножок Иван Нечай, наказный полковник войска вашего царского величества.

Надпись на конверте: Божиею милостию великому государю, царю и великому князю Алксеею Михайловичу, всея великия и малыя и белыя России самодержцу (далее следует полный царский титул).

Документы эпохи Богдана Хмельницкого 1656 и 1657 гг., извлеченные из главного московского архива министерства иностранных дел. Киев. 1911

Вінцук напiсаў(ла) 27.08.2014 19:56
Список осажденных царем Алексеем Михайловичем в Смоленске в 1654 году.

Смоленск и его стены. Смоленск. 1902

Крестоприводная именная книга польских и московских людей — шляхты, солдат, гайдуков и пашенных крестьян, вышедших в сентябре из Смоленска.

Сентябрь 1654 г.

Смоленская шляхта, Том II. Списки шляхты, хранящиеся в Российском Государственном архиве древних актов. (Историческая библиотека Б. Г. Федорова, Кн. 9). М. Российское экономическое общество. 2006

КРЕСТОПРИВОДНАЯ КНИГА

ШЛЯХТЫ ВЕЛИКОГО КНЯЖЕСТВА ЛИТОВСКОГО 1655 Г.
Крестоприводная книга Великого Княжества Литовского 1655 г. // Памятники истории Восточной Европы. (Monumena Historica Res Gestas Europae Orientalis Illustrantia). Том IV. Москва-Варшава. Древлехранилище. 1999


МАТЕРИАЛЫ ПЕРЕГОВОРОВ ЦАРСКИХ ВЛАСТЕЙ С РУКОВОДИТЕЛЯМИ ВЕЛИКОГО КНЯЖЕСТВА ЛИТОВСКОГО 

Великое княжество Литовское и Россия во время польского потопа (1655-1656). М. Наука. 1994

Толькі зарэгістраваныя карыстальнікі могуць пакідаць каментары.