Молодежные военизированные формирования

Молодежные националистические организации, действовавшие на территории Белоруссии в годы оккупации, не были, естественно, добровольческими формированиями в прямом смысле этого слова. Однако рассказать о них, и именно в этом месте, все-таки придется. И сделать это необходимо по следующим причинам. Во-первых, их военизированный характер не отрицают даже националистически настроенные белорусские историки. Во-вторых, молодежь в этих организациях не только "пела, танцевала и участвовала в спортивных состязаниях", но еще (и не менее активно) занималась военной подготовкой. И, наконец, в-третьих, эти организации должны были готовить два типа кадров: для гражданской администрации и для воинских формирований. Последний факт для нас особенно важен, так как членов молодежных националистических организаций можно было встретить практически во всех белорусских коллаборационистских формированиях. И, как правило, они составляли наиболее сознательную, убежденную и подготовленную часть личного состава этих формирований [1].

Значительное место в немецкой оккупационной политике на территории Белоруссии отводилось ее молодежному направлению. В советской историографии Второй мировой войны было принято считать, что оккупанты не придавали сколько-нибудь серьезного значения этой сфере своей деятельности, а вся их "работа" с молодежью сводилась к вывозу последней для принудительного труда в Германию. Однако факты свидетельствуют об обратном. Как известно, нацисты в свое время приложили немало усилий, чтобы привлечь на свою сторону немецкую молодежь. Они, как никто другой в Германии того времени, понимали, что тот, кто завоюет ее симпатии, во многом обеспечит свою победу. Поэтому неудивительно, что работу с молодежью на оккупированных территориях нацисты считали одним из приоритетных направлений своей политики. Каждая из групп немецкого военно-политического руководства по-своему представляла себе эту политику и имела свои взгляды на ее методы и средства (в целом, как и вообще на "восточную" политику). Тем не менее в одном они были единогласны: молодежь оккупированных советских территорий надо сделать лояльной к "новому порядку", привлечь на свою сторону и по максимуму использовать. В том числе и в военных целях.

3 июня 1942 года рейхсминистр по делам оккупированных восточных областей Альфред Розенберг издал декрет, согласно которому при его министерстве был создан специальный отдел молодежи (Abteilung I.9. Jugend). Руководителем нового отдела был назначен гауптбаннфюрер Зигфрид Никкель - один из функционеров немецкой молодежной военизированной организации Гитлерюгенд (Hitlerjugend). Теперь именно этот чиновник и его аппарат отвечали за разработку всех основных направлений молодежной политики на оккупированных территориях.

В своем декрете Розенберг также указывал на необходимость создания подобных отделов при генеральных комиссариатах балтийских республик, которые бы руководили деятельностью литовской, латышской и эстонской молодежных организаций, созданных здесь еще в начале 1942 года. Что же касается генерального округа "Белоруссия" и рейхскомиссариата "Украина", то ни создание подобных отделов, ни организаций местной молодежи декрет там не предусматривал [2].

Следует сказать, что немецкие оккупационные власти на местах неоднозначно относились к самой идее создания молодежных организаций. Генеральные комиссары "Латвии" и "Эстонии" воспринимали ее положительно и всячески способствовали их появлению. Генеральный комиссар "Литвы" категорически выступал против нее, что вообще затормозило создание литовской молодежной организации. Рейхскомиссар "Украины" Эрих Кох просто игнорировал эту проблему. Однако самым горячим энтузиастом создания местных молодежных организаций оказался генеральный комиссар "Белоруссии" Вильгельм Кубе, который видел в этом важный шаг на пути к реализации своей концепции "восточной" политики [3].

По этой причине Кубе вполне лояльно отнесся к созданию молодежной организации в Минске - факт уже сам по себе примечательный, если помнить о том, как немцы относились к националистическим затеям подобного рода (и тем более с политическим уклоном). По словам белорусского историка Левона Юревича, это была маленькая нелегальная организация, которая возникла осенью 1941 года (или не позднее зимы 1942 года). Примечательно, что ее основателем и руководителем была женщина - молодой врач-психиатр Надежда Абрамова, которая поддерживала тесные связи с БНС, став в середине 1942 года заведующим ее молодежным отделом. Вскоре подобные организации возникли также в Вилейке, Глубоком и Барановичах. Они могли и дальше существовать под защитой Кубе, не играя сколько-нибудь серьезной роли. Однако целью генерального комиссара было создание официальной всебелорусской молодежной организации. Но для этого требовалось согласие Розенберга. В целом Кубе потратил почти полгода, чтобы его получить [4].

В январе 1943 года началась подготовительная работа, так как, несмотря на высокий энтузиазм заинтересованных сторон, будущая организация нуждалась буквально во всем. При этом главный акцент делался на воспитание руководящих кадров. В Берлине этим занимался отдел молодежи Министерства по делам оккупированных восточных областей, благодаря усилиям которого среди военнопленных красноармейцев - белорусов по национальности - были отобраны добровольцы для прохождения подготовки в учебном лагере Вустрау (более подробно об этих курсах и их роли будет сказано ниже). Кроме того, при содействии лидера белорусских национал-социалистов Фабиана Акинчица отдел молодежи разработал устав и программу будущей организации [5].

Наконец, 22 июня 1943 года, во вторую годовщину нападения Германии на Советский Союз, Кубе подписал указ о создании Союза белорусской молодежи (Саюз беларускай моладзг, СБМ). В нем, в частности, говорилось:

  1. СБМ основывается для единого воспитания и организации белорусской молодежи.
  2. Воспитание белорусской молодежи, кроме родительского дома и школы, с физической, моральной и духовной точки зрения, передается СБМ.
  3. Ответственность по воспитанию белорусской молодежи в СБМ передается Центральному штабу.
  4. Для руководства штабом назначается шеф этого штаба, который представляет СБМ и имеет свою резиденцию в Минске; шеф штаба подчиняется непосредственно генеральному комиссару [6].

В тот же день в Минском городском театре произошла торжественная "презентация" новой организации. После небольшого вступительного слова, обращенного к присутствовавшим на собрании немецким чиновникам и националистам, Кубе объявил, что рейхсминистр Альфред Розенберг позволил создать эту новую общественно-политическую организацию, чтобы она способствовала "отрыву белорусской молодежи от Востока и приобщение к арийскому Западу" [7].

Это, в принципе, была стратегическая цель СБМ. Главные же задачи, которые были поставлены немцами перед этой организацией, заключались в следующих основных моментах:

  • подготовка кадров для местного самоуправления;
  • подготовка пополнения для полицейских и фронтовых добровольческих формирований;
  • выполнение трудовой повинности как в самой Белоруссии, так и, в случае надобности, в Германии.

Со своей стороны, лидеры белорусского национального движения считали, что, помимо обслуживания немецких интересов, СБМ должен стать школой "воспитания белорусской молодежи в духе белорусского патриотизма и любви к своей Родине" [8].

23 июля 1943 года, через месяц после создания организации, был обнародован ее устав, в котором уточнялись ее цели и задачи. Так, целью СБМ должно было быть "воспитание патриотических строителей Новой Белоруссии, которые бы выросли активными народными деятелями". Главным направлением воспитательной работы СБМ определялось освобождение белорусской молодежи от вредного враждебного влияния, ее духовное возрождение. Основой воспитания провозглашался патриотизм, культивирование которого должно было привести к искоренению "исторически обусловленной подневольной психики", к выработке гражданской ответственности, трудолюбия, искренности, уважения к старшим [9].

"Такое направление воспитания, - вспоминал позднее один из членов СБМ, - было нацелено на то, чтобы молодежь почувствовала свою ответственность за судьбу и благо Родины и всегда была готова служить и работать на пользу своего народа" [10].

Естественно, что вся деятельность СБМ находилась под полным контролем генерального комиссара Кубе, который лично следил за ней. С этой целью, еще на подготовительном этапе создания организации, он учредил при генеральном комиссариате специальный отдел молодежи во главе которого поставил обер-баннфюрера Вильгельма Шульца - немецкого чиновника, который, так же как и Никкель, являлся функционером Гитлерюгенда. Последний же, в свою очередь, должен был направлять и контролировать деятельность будущего союза [11].

Выше уже было сказано, что, согласно указу Кубе, руководящим органом СБМ являлся Центральный штаб во главе с шефом-руководителем. Им был назначен питомец Фабиана Акинчица Михаил Ганько. Ближайшими помощниками шефа-руководителя были его заместитель - Дмитрий Стельмах и адъютант - Владимир Гарелик. Центральный штаб состоял из нескольких отделов: организационный, хозяйственный, пропаганды, прессы, культуры, социального обеспечения, охраны здоровья, физического воспитания и школьного образования. Кроме того, в подчинении у Ганько находились шеф женской секции СБМ, уже упоминавшаяся Надежда Абрамова и ее заместитель Вера Каткович - руководитель минской женской городской организации (их деятельность курировала заместитель Шульца Юлия Гроземанн). На местах Ганько подчинялись окружные руководители СБМ, кандидатуры которых он утверждал только после согласования с Шульцем. Так, например, на август 1943 года окружное руководство организации выглядело следующим образом:

  • округ "Минск-город" - руководитель Федор Каплунов;
  • округ "Минск" - руководитель Сергей Бузак;
  • округ "Барановичи" - руководитель Шпак;
  • округ "Слоним" - руководитель Борис Суровы;
  • округ "Лида" - руководитель Максим Бобков;
  • округ "Новогрудок" - руководитель Никита Коляда (затем - Иван Жамойтин);
  • округ "Глубокое" - руководитель Евгений Матюшонок;
  • округ "Ганцевичи" - руководитель Борис Дьячковский;
  • округ "Вилейка" - руководитель Стенник;
  • округ "Слуцк" - руководитель Манько [12].

Юношеская организация СБМ в каждом округе подразделялась на "дружины", "громады" и "отряды". Девушки, соответственно, создавали "дружины", "гуртки" и "круги". Самая мелкая организационная ячейка - "дружина" - формировалась из 12-20 человек (в учебном заведении или на производстве) и получала свой порядковый номер внутри "громады" или "гуртка". Три, четыре или пять "дружин" обычно объединялись в "громаду" или "гурток", которые уже не имели номеров, а назывались именем кого-нибудь из выдающихся деятелей белорусской истории или современности. На уровне района все эти "громады" или "гуртки" объединялись в наибольшую организационную единицу СБМ - "отряд" или "круг" молодежи соответствующего возраста. Если же район был достаточно велик, то районная организация СБМ разделялась на секции. Назначение руководителей в организационные единицы ниже районного уровня находилось в компетенции окружного руководителя СБМ. А уже районных руководителей мог назначить только Центральный штаб этой организации [13].

12 ноября 1943 года в структуре СБМ произошли некоторые изменения. В этот день Ганько, с согласия генерального комиссара фон Готтберга, подписал приказ о создании специальной Рабочей группы СБМ в Германии. На пост ее руководителя и уполномоченного СБМ в Третьем рейхе был назначен близкий друг шефа-руководителя и его бывший наставник по Вустрау Генрик Баранович. После своего назначения Баранович стал вторым человеком в организации - Ганько ввел его в Центральный штаб в ранге своего первого заместителя. Одновременно он и члены его группы стали сотрудниками отдела Зигфрида Никкеля. Столь высокое назначение объясняется тем, что возглавляемая Барановичем структура должна была отвечать за вербовку белорусской молодежи на работу в Германию [14].

Следует сказать, что уже до своего создания СБМ имел готовые кадры руководителей высшего уровня (для Центрального штаба и округов соответственно). Выше уже говорилось, что все они были подготовлены благодаря стараниям Фабиана Акинчица на пропагандистских курсах в Вустрау (возле Берлина). Контингент слушателей этих курсов набирался специальной комиссией (опять-таки во главе с лидером белорусских нацистов) в лагерях советских военнопленных. В целом занятия с каждой группой курсантов (примерно 20 человек) длились около шести месяцев. За это время они должны были усвоить принципы деятельности немецкой оккупационной администрации в Белоруссии, методы борьбы с большевистской идеологией, практиковались в публичных выступлениях, а также изучали немецкий и белорусский языки. К слову, последний им был крайне необходим, так как большинство слушателей курсов происходили из восточной Белоруссии. Политические занятия курсантов Вустрау обычно проводил сам Акинчиц. Как правило, все они сводились к изучению его национальной концепции и критике позиции оппонентов "белорусского фюрера". После окончания курсов Акинчиц доставлял подготовленные группы в Минск и передавал их в отдел пропаганды генерального комиссариата (первая группа в 70 человек прибыла в феврале 1942 года, а всего их было подготовлено более сотни). А уже оттуда их распределяли по соответствующим окружным комиссариатам. Эти пропагандисты абсолютно не подчинялись уже действовавшей к тому времени БНС, а выполняли приказы только немецких властей. Забегая вперед, следует сказать, что в целом курсанты Вустрау оправдали доверие своего учителя: кроме нескольких перебежчиков к партизанам, большинство пропагандистов верно служили оккупантам. После создания СБМ именно эти ученики Акинчица заняли все руководящие посты в Центральном штабе этой организации (начиная от шефа-проводника и заканчивая начальниками отделов) и большинство постов окружных руководителей [15].

Для подготовки руководящих кадров союза ниже окружного звена в пригороде Минска Дрозды, а также в имениях Флорианово и Альбертин близ Слонима еще весной 1943 года были учреждены специальные трехнедельные курсы (первые два для девушек, последний -для юношей). Слушатели этих курсов комплектовались в основном из числа детей активных белорусских коллаборационистов. Следует отметить, что если школа в Вустрау готовила высший руководящий состав СБМ, то в этих заведениях учились в основном его руководители районного и ниже уровней. Здесь им читали лекции на разные темы (например, даже о вреде пьянства и курения), учили маршировать и петь песни, прививали дух товарищества. К концу июня 1944 года через эти курсы успели пройти до 500 человек [16].

Как правило, на этих курсах обучалась молодежь из западной и центральной Белоруссии. Поэтому, чтобы привлечь к "белорусскому делу" молодежь из восточной части республики, руководство СБМ открыло несколько кратковременных курсов для юношей и девушек из военной зоны оккупации. Обычно все обучение здесь сводилось к идеологической обработке и спортивным мероприятиям. Тем не менее вскоре от этих курсов пришлось отказаться. И дальше мы увидим почему.

Вся внешняя пропагандистская работа СБМ велась через созданный в июле 1943 года журнал "Да здравствует Белоруссия!" ("Жыве Беларусь!" [17], главным редактором которого был Михаил Ганько [18]. В нем, главным образом, печатались распоряжения Центрального штаба. Для внутреннего пользования организация выпускала "Дневник приказов" {"Дзеньнік загадаў") и "Учебный листок" ("Вучебны лісток") [19]. Последний являлся печатным органом для руководителей СБМ на местах, в котором им давались советы, в каком направлении работать в данный момент, какие темы разрабатывать и т.п. Обычно на основе этих указаний, проходили занятия местного руководства союза со своим активом [20].

Воспитанию рядовых членов СБМ также отводилась значительная роль. Как правило, оно было комплексным и состояло как из духовных, так и физических упражнений. Так, один из членов союза в Новогрудке вспоминал, что они изучали историю Белоруссии, белорусский язык и литературу, организовывали разные кружки по интересам: рисования, пения, белорусских национальных танцев и организовывали танцевальные вечера. В период летних каникул желающие могли остаться в трудовых лагерях СБМ. И надо сказать, что распорядок дня там был, как в настоящей воинской части: "подъем в 6 часов утра, построение с поднятием флага, поход в лес для заготовки дров или в город для разборки завалов после бомбардировок, вечером опять построение с поднятием флага и пением гимна, затем отбой. Спали на двухъярусных нарах. Однако наиболее любимым занятием членов СБМ в таких лагерях были воинские упражнения" [21].

Отдельное внимание уделялось занятиям с женской половиной СБМ. Что касается духовного воспитания, то оно, в принципе, ничем не отличалось от подобных мероприятий для юношей: девушкам стремились дать "нужное воспитание" и т.п. Кроме того, их обучали рукоделию и основам медицины (например, на курсах в Минске) [22].

Нет необходимости говорить, что СБМ создавался по образцу Гитлерюгенда [23], хотя, конечно, у него было много общего и с советским комсомолом. То есть в целом это должна была быть военизированная молодежная организация - будущий резерв Белорусских вооруженных сил. Поэтому отношения внутри СБМ строились на принципе "фюрерства". Но, и как это парадоксально, комплектование союза проводилось исключительно на добровольной основе. В результате к июню 1944 года он имел следующую структуру:

  • Главный штаб СБМ;
  • организация юношей в возрасте 10-13 лет;
  • организация юношей в возрасте 14-16 лет;
  • организация юношей в возрасте 17-20 лет;
  • организация девушек в возрасте 10-20 лет [24].

По некоторым данным, с июня 1943 по июнь 1944 года в СБМ вступило от 45 до 100 тыс. юношей и девушек (и это на 2,9 млн человек населения генерального округа "Белоруссия"). Однако эти цифры явно завышены. Сохранились сведения, по которым на 1 апреля 1944 года в союзе числилось 12 633 человека. Однако уже в конце июня 1944 года, по словам самого Ганько, в нем было только 4000 юношей и чуть больше 3000 девушек. Эту цифру - около 8000 человек, признают в целом и советские источники. Основной же приток в организацию наблюдался в конце 1943 - начале 1944 года [25].

Нельзя не отметить, что количество членов СБМ заметно снизилось к концу периода оккупации Белоруссии. Помимо общей военно-политической ситуации, не последнюю роль здесь сыграла и пропагандистская деятельность многочисленных подпольных коммунистических организаций. Последние явно не могли смириться с тем, что вполне могут потерять влияние на белорусскую молодежь. Так, в конце 1943 года в Вилейке местные коммунисты-подпольщики начали активную пропагандистскую компанию, в которой "юноши и девушки призывались не поддаваться на провокации врага", а вместо этого "уничтожать фашистских организаторов СБМ, добывать оружие и идти в партизанские отряды". В основном агитация велась среди учащихся городского педагогического института, где белорусские националисты намеревались создать организацию союза. В результате большинство учащихся оставили институт, а многие ушли в местные партизанские отряды [26]. По воспоминаниям руководителя СБМ в Греском районе (Слуцкий округ) Валерия Новицкого, к партизанам в конце 1943 года перешел целиком один из выпусков курсов в Альбертинове. Однако "народные мстители" почему-то им не поверили и всех расстреляли (вероятно, как носителей националистической идеологии) [27]. Занимались партизаны и прямыми репрессиями против членов союза и их семей, что также вело к уменьшению его численности.

Как и каждая военизированная организация, СБМ имел свою униформу и символику. Сначала это были белые рубашки, пошитые из домотканого полотна, а потом ввели новые: для юношей - темно-зеленого цвета, а для девушек - синего, в белую крапинку. Галстуки к рубашкам делались из белорусских домотканых поясов. На левом рукаве носилась бело-красно-белая повязка с эмблемой СБМ (ромб, в который вписаны заглавные буквы названия организации, а на них лопата и меч крест накрест), а на кепи - кокарда в виде "Погони" (у руководителей) или знак-аббревиатура "СБМ" (у рядовых членов) [28].

***

По своему характеру, целям и задачам создания СБМ являлся типичной белорусской националистической организацией. Сфера его деятельности распространялась в основном на территорию генерального округа "Белоруссия", лишь незначительно охватывая молодежь в тыловом районе группы армий "Центр". Этому было много причин, одной из которых было то, что здесь серьезную конкуренцию союзу составляли русские националистические организации. Так, весной 1944 года здесь, при активной поддержке военной администрации, были созданы Союз борьбы против большевизма (СБПБ) и Союз русской молодежи (СРМ), каждый из которых стремился тем или иным образом оказывать влияние на подрастающее поколение.

СБПБ был создан в марте 1944 года. Как говорилось в его манифесте, целью этой организации была "борьба против всех проявлений иудо-большевизма". Штаб-квартира союза находилась в Бобруйске, здесь же находилась редакция его печатного органа - газеты "Речь", редактором которой был Михаил Октан. Местные отделения находились на предприятиях Бобруйска, в Осиповичах, Лапичах и Пуховичах (т.е. его деятельность ограничивалась только пределами одной области). Первоначально это была общественно-политическая организация, однако со временем руководство СБПБ планировало милитаризовать ее и создать собственные боевые отряды. Прообразом вооруженных сил союза должны были стать "охранные дружины", о формировании которых было объявлено 1 апреля 1944 года.

Надо отдать должное руководителям союза и их немецким покровителям: вся его деятельность не ограничилась только декларацией о создании (как это зачастую бывало ранее) - уже с середины марта 1944 года началась активная вербовка местного населения в ряды этой организации, которая сопровождалась усиленной печатной агитацией и радиопропагандой. В СБПБ призывали вступать всех желающих, однако главный упор все-таки делался на привлечение молодежи. Причем если взрослые могли входить в организацию на добровольных началах, то все молодые люди в возрасте от 10 до 18 лет были обязаны вступать в молодежную секцию союза. Для работы с ними при Центральном комитете СБПБ был создан руководящий штаб.

Крупной пропагандистской акцией союза в сфере осуществления молодежной политики стало торжественное открытие юношеского поселка СБПБ под Бобруйском. В этом "специализированном" населенном пункте союза должны были проживать 700 детей - 420 мальчиков и 280 девочек в возрасте от 8 до 15 лет. Поселок был построен силами немецкой армии. На его торжественном открытии присутствовали представители германского командования: Михаил Октан, бобруйский бургомистр Борис Меньшагин, протоиерей о. Дмитрий Булгаков и другие. Кроме того, стараниями актива союза в Бобруйске был организован детский дом для сирот школьного возраста.

Немецкие оккупационные власти доносили в Берлин об успехах СБПБ и "массовом желании населения встать в его ряды", однако его дальнейшее развитие было прервано советским наступлением в июне 1944 года [29].

Если предыдущий союз был все-таки "взрослой" общественно-политической организацией, который, только помимо всего прочего, занимался молодежными вопросами, то созданный в Борисове СРМ главной своей целью ставил именно работу среди подрастающего поколения. О его создании было объявлено 7 мая 1944 года в городском Народном доме. На торжественном собрании присутствовали представители немецкой военной администрации, бургомистр Борисова Алексеевский, руководитель молодежной политики в генеральном округе "Белоруссия" Шульц, лидеры СБМ Ганько и Абрамова, а также представитель РОА капитан Евгений Лазарев, который был назначен начальником штаба СРМ. На собрании прозвучали приветствия от русской эмигрантской молодежи Сербии, а также от генерала Андрея Власова.

Политической платформой союза провозглашались идеи власовского движения, а главным направлением его деятельности - работа с молодыми военнослужащими частей РОА, их воспитание в патриотическом духе. Лазарев говорил об этом в целом так: "У русских есть вождь - генерал Власов, у нас есть общая мать - Россия, у нас есть общий союзник - германский народ. Пусть хлопцы помнят и готовят себя быть достойными той задачи, которую поставит, когда настанет час, Родина и генерал Власов".

Как и в случае с СБМ, за образец организации союза была взята структура Гитлерюгенда. В нее могли быть приняты подростки от 10 до 20 лет, которые делились натри возрастные категории: 10- 14,15-18 и 19-20 лет. Положение о СРМ предусматривало создание и женской секции, однако это так и осталось в планах - в июне 1944 года началось советское освобождение Белоруссии, и все руководство союза было вынуждено эвакуироваться в Германию [30].

Выше уже говорилось, что между СБМ и русскими организациями шла жесткая конкуренция за влияние на молодежь. В принципе, это можно объяснить несколькими причинами. Во-первых, белорусских националистов поддерживала гражданская оккупационная администрация, а русских - военная, о различных взглядах которых на "восточную" политику было сказано достаточно. Во-вторых, членом СБМ мог стать только белорус, тогда как, например, в молодежную организацию СБПБ были обязаны вступать все, независимо от национальности. Вообще же руководители русских националистов зачастую не делали различия между восточнославянскими народами: все они для них представляли единый русский народ, что очень не нравилось Альфреду Розенбергу и находящимся под его покровительством националистам. И противодействовали они этому всеми доступными им средствами. Наконец, в-третьих, эти конфликты возникали также на почве переманивания ячеек СБМ в восточной Белоруссии в СБПБ. Его руководитель Михаил Октан разрешал, например, местным ячейкам белорусского союза коллективно вступать в свою молодежную организацию, что вызывало сильные протесты Ганько и его покровителей. А 9 мая 1944 года Октан и вовсе объявил о создании Объединенного (русско-белорусского) союза молодежи. Однако, к большой радости националистов, дальше деклараций дело не сдвинулась. Что же касается СРМ, то к этой организации руководство СБМ отнеслось более лояльно, но только потому, что главной сферой ее деятельности были части РОА и русская молодежь [31].

Понятно, что и белорусская, и русские молодежные организации представляли для немецкого военно-политического руководства значительный политический интерес. Однако нельзя забывать и чисто утилитарные цели их создания. Например, члены СБМ использовались на всевозможных хозяйственных и фортификационных работах либо принимали участие в разборе завалов после авиационных налетов. Кроме того, многие из них были вывезены в Германию в качестве рабочей силы. Однако после создания Белорусской краевой обороны - БКА (о ней речь пойдет ниже) было принято решение использовать союз по одному из его прямых назначений - как резерв для боевых фор мирований. В результате при содействии его центральных и местных организаций были созданы:

  • Добровольный юношеский корпус СБМ под шефством БКА (в нем юноши были также разделены по трем возрастным категориям);
  • Добровольная женская служба поддержки БКА.

Многие юноши, главным образом, старших возрастов и имевшие среднее образование, поступили в офицерскую школу БКА, которая была открыта в Минске [32].

Кроме того, германское политическое руководство, командование вермахта и войск СС активно использовало структуры этих организаций для проведения всевозможных мобилизаций молодежи как для трудового фронта, так и для вспомогательной службы в действующей армии или в тыловых частях. Например, в конце 1943 года по договоренности между Рабочей группой СБМ в Германии и фирмой Юнкерса на авиационные заводы в Дессау было отправлено около 1000 юношей в возрасте от 15 до 21 года [33].

Особенно же актуальными такие вербовочные компании оказались на заключительном этапе войны, когда германские вооруженные силы стали испытывать острую нехватку личного состава. Так, уже в начале 1944 года ОКВ было вынуждено предпринимать разные чрезвычайные меры, чтобы хоть частично компенсировать людские потери. Одной из них был проект мобилизации членов противовоздушной обороны Германии, функции которых должна была выполнять немецкая молодежь в возрасте от 15 до 20 лет, которая еще не подлежала призыву в армию. Однако и эта мера была признана недостаточной, поэтому в начале марта 1944 года в германском военно-политическом руководстве возникла идея использовать для вспомогательной службы в военно-воздушных силах и молодежь из оккупированных восточных областей.

В разработке принципов организации и проведения этой акции принимали участие представители четырех заинтересованных сторон: Министерства по делам оккупированных восточных областей, Главного управления СС, Верховного командования военно-воздушных сил (Люфтваффе) и молодежной организации Гитлерюгенд. Вся практическая сторона проведения акции возлагалась на отдел молодежи Министерства по делам оккупированных восточных областей и его руководителя гауптбаннфюрера Никкеля. Для решения же всех текущих вопросов на местах была создана специальная Мобилизационная команда "Север" (Hitlerjugend-Kriegseinsatzkommandos Nord) [34].

25 марта 1944 года представители указанных ведомств заключили соглашение, согласно которому молодежь из оккупированных восточных областей могла на добровольной основе вступить во вспомогательную службу Люфтваффе. Декларируя добровольный характер мобилизации, немецкие организаторы акции старались тем самым, предотвратить возможную дискриминацию отдельных национальных групп молодежи во время ее службы в Германии. Все, кто становился "помощниками Люфтваффе" (Luftwaffenhelfer), должны были иметь такие же права, как и вспомогательный персонал немецкой противовоздушной обороны. Однако, как показывал опыт, такие попытки уравнять "восточные" народы с немецким не раз вызывали противодействие со стороны различных нацистских инстанций. Часть их была склонна рассматривать таких добровольцев лишь как принудительно завербованную рабочую силу. По этой причине всем юношам русской, украинской, белорусской и литовской национальностей был присвоен официальный статус "помощников СС" (SS-Helfer), на что наглядно указывали соответствующие нашивки на рукавах униформы. По словам польского историка Юрия Туронека, "эмблема СС была надежным щитом, который охранял молодежь от нежелательных нападок со стороны чиновников-расистов" [35]. Однако, помимо этого, эмблема имела и свое практическое обоснование. Так, по соглашению от 25 марта 1944 года, 15-17-летние юноши после 15, а 18-20-летние после 8 месяцев службы в Люфтваффе должны были перейти в распоряжение СС для выполнения полицейских функций в своих государствах. Таким образом, юноши, которые поступали на службу, звались официально "помощниками СС", а неофициально - "дружинниками", хотя и должны были выполнять разные вспомогательные функции, связанные с противовоздушной обороной. Позднее, с 1 июля 1944 года, эта акция была также распространена и на девушек с еще оккупированных немцами территорий СССР. Все они, независимо от их национальной принадлежности, должны были именоваться "помощницами Люфтваффе" (Luftwaffenhelferinnenp) [36].

Вербовочная компания продолжалась с 25 марта по 20 сентября 1944 года и, вопреки бесчисленным трудностям (в том числе и со стороны различных немецких инстанций), закончилась относительным в тех условиях успехом. Так, согласно отчету организации Никкеля, было завербовано 21 117 человек (18 917 юношей и 2500 девушек), расклад которых в национальном отношении был следующим:

  • 1383 русских юношей - "помощников СС";
  • 5933 украинских юношей - "помощников СС";
  • 2354 белорусских юношей - "помощников СС";
  • 1012 литовских юношей - "помощников СС";
  • 3000 эстонских юношей - "помощников Люфтваффе";
  • 3614 латышских юношей - "помощников Люфтваффе".

После необходимой подготовки все они (в том числе и женский персонал) были распределены по следующим службам:

  • части связи Люфтваффе (Luftnachrichten) - 1000 человек;
  • моторизованные батальоны полевой жандармерии Люфтваффе (Luftschutz-Polizei) - 1000 человек;
  • "помощники Люфтваффе" - 19 117 человек.

Кроме того, некоторое количество набранных юношей было передано:

  • в распоряжение частей 9-й немецкой армии в Бобруйске (302 русских "помощника СС");
  • в распоряжение Военно-морского флота (346 эстонских "помощников Люфтваффе");
  • в распоряжение 14-й дивизии войск СС (250 украинских "помощников СС", преимущественно из Галиции, для пополнения в будущем кадров низшего командного состава);
  • еще 265 юношей были отправлены в различные отрасли немецкой военной индустрии в обмен на таких же добровольцев, но из числа "германских" народностей.

Со временем предполагалось завербовать еще 5500 юношей и 1200 девушек - на этот раз в качестве пополнения для военно-строительной организации Тодта и т.п. Однако этим планам не было суждено осуществиться, так как к концу 1944 года советская территория была уже полностью освобождена от немцев [37].

***

Вербовка молодежи в Белоруссии началась 27 мая 1944 года. Для ее проведения организация Никкеля командировала 70- 80 человек, втом числе 12 офицеров Люфтваффе и 5 офицеров СС. После встречи в Минске с генеральным комиссаром фон Готтбергом они разъехались по районам генерального округа "Белоруссия" и в сотрудничестве с окружным руководством СБМ начали свою работу. Вербовка молодежи также проводилась в Борисовском и Бобруйском округах военной зоны оккупации при активной поддержке руководства СРМ.

На территории Белоруссии были организованы четыре приемных лагеря для добровольцев: два в Минске и по одному в Борисове и Бобруйске. Тут юноши проходили медицинский осмотр, получали обмундирование и более подробную информацию о своей будущей службе. Интересно отметить, что если некоторые из них передумывали идти служить, то они имели возможность вернуться из приемного лагеря домой [38].

Поскольку набор молодежи осуществлялся на добровольных началах, немцы уделяли значительное внимание ее пропагандистской подготовке. Молодые люди должны были знать, что от них требуется и что им предлагается. В листовках, плакатах и других вербовочных материалах подчеркивалось, прежде всего, их будущее равноправие с немецкой молодежью, а также то, что подчиняться белорусские юноши будут своим национальным руководителям. В этих материалах также делался акцент на патриотических мотивах и задачах, необходимости борьбы с большевизмом и возможности получить в Германии профессиональное образование. Вместе с тем немецкое руководство понимало, что вербовка в Белоруссии проводится в очень специфических условиях: Восточный фронт уже стоял по Днепру и Припяти, и многое показывало на скорый конец немецкой оккупации. Кроме того, во многих районах действовали партизанские соединения, а коммунистическое подполье, как мы видели выше, старалось препятствовать всем немецким инициативам и мероприятиям, в том числе и организационной деятельности среди молодежи. В такой ситуации молодые люди имели надежную альтернативу - уйти в партизаны. Поэтому немецкие организаторы акции и не ждали от нее большого успеха.

Сохранившаяся немецкая документация не позволяет подробно проследить ход и результаты вербовки в отдельных округах Белоруссии. В ряде отчетов окружных комиссаров указывается, что, например, в Глубоком на службу поступило 2000, а в Барановичах - 500 юношей. Бывший окружной руководитель СБМ в Новогрудке вспоминал, что в его округе решило завербоваться только 4 или 5 человек, однако ему доподлинно неизвестно, выехали они в Германию или нет. Что же касается набора молодежи в военной зоне оккупации, то, согласно отчету командования вермахта в Белоруссии, в июне 1944 года в приемном лагере в Борисове ждало отъезда в Германию 150, а в Бобруйске - 230 человек. Всего же, несмотря на различные результаты акции в отдельных округах, ее общий итог превысил все ожидания немецких организаторов: по состоянию на 28 августа 1944 года на вспомогательную службу в Люфтваффе поступили около 4000 юношей [39]".

Поданным шефа-руководителя СБМ Михаила Ганько, опубликованным им в "Белорусской газете", 3000 из этих юношей были из гражданской зоны оккупации, а остальные - из военной [40]. В этой же статье он пытался представить ситуацию так, как будто все они являлись членами СБМ и только поэтому добровольно стали "помощниками СС". Однако факты свидетельствуют о другом. Как теперь известно, многие из этих юношей вообще не были членами союза и вступали в него только в приемных лагерях. В частности, число добровольцев из Глубокого в несколько раз превышало число членов СБМ в этом округе. То же можно сказать и о роли СРМ в этой акции. Тем не менее нельзя отрицать и того значения, которое сыграли структуры этих организаций, например в деле пропагандистской обработки молодежи.

Однако не все юноши, которые прибыли в приемные лагеря, могли быть отправлены в Германию. Те, кто не достиг 15-летнего возраста или не подходил по состоянию здоровья, отправлялись домой. Некоторые, одумавшись, возвращались сами. Кроме того, быстрое наступление Красной Армии в конце июня 1944 года парализовало транспорт, в результате чего часть юношей в Борисовском и Бобруйском сборных лагерях осталась на месте.

Большинство же молодых белорусов были отправлены в Германию в три этапа - 7,17 и 22 июня 1944 года. В июле и августе 1944 года, уже после эвакуации из Белоруссии, вербовка продолжалась на территории Германии и Польши, среди проживавших там белорусских юношей и девушек. Всего же, согласно отчету организации Никкеля, на 20 сентября 1944 года в рядах противовоздушной обороны Германии проходили службу 2354 белорусских юношей и около 200 белорусских девушек [41].

В целом такой результат свидетельствует о несомненном успехе организаторов акции, и это в то время, когда немецкая армия терпела поражение за поражением и отступала на всех фронтах. Однако более важным при оценке эффективности этой акции является отношение к ней самих юношей и девушек, которые вряд ли сомневались в итоге войны и уже не могли надеяться на возвращение на родину. Причины участия молодежи в обороне немецкого неба были, конечно, разные. Для одних это была бесплатная путевка в Европу, приключения или поиски занятия и лучшей доли после окончания войны. Тем не менее нельзя отрицать и тот факт, что некоторая часть молодежи руководствовалась при этом чувством патриотизма и неприятием большевизма.

***

В июне 1944 года, после отступления немецких войск из Белоруссии, большинство коллаборационистских организаций оказались на территории Третьего рейха. Был эвакуирован и Центральный штаб СБМ, который 5 июля 1944 года переехал в чешский город Троппау. Оказавшись за пределами Родины, Михаил Ганько начал действовать в совершенно новых условиях. В целом перед ним и его сотрудниками в тот момент стояло две основные задачи, которые было необходимо решить. И чем скорее, тем лучще. Во-первых, обозначить свой новый статус как в глазах немцев, так и среди белорусских националистов. Во-вторых, наладить связь со своими подопечными и установить опеку над белорусской молодежью, как членами СБМ, так и теми, кто оказался на работе в Германии в качестве "остарбайтеров". От правильного решения второй задачи фактически зависела судьба самого Центрального штаба СБМ: только в работе с молодежью он мог оправдать свое существование в глазах немцев и лидеров БЦР.

Приехав в Троппау, руководство СБМ оказалось не только на правах политических эмигрантов. Более того, как вскоре выяснилось, вне Белоруссии они стали никому не нужными. Их курирующий орган - молодежный отдел генерального комиссариата - был уже к тому времени расформирован. Поэтому в конце июля 1944 года Ганько связался с Островским, который после недолгих переговоров согласился принять СБМ "под крыло" БЦР. После окончательного согласия Островского Ганько издал два приказа. 1 августа 1944 года он объявил о возобновлении деятельности Центрального штаба на территории Германии, а также призвал юношей и девушек к дисциплине, послушанию и самоотверженному выполнению своих обязанностей. Приказ заканчивался такими словами: "Из наших жертв, пота и крови восстанет к жизни Свободная Белоруссия!" Через неделю уже в новом приказе от 8 августа было заявлено, что "СБМ добровольно переходит с сегодняшнего дня под моральную опеку и в сферу компетенции БЦР, как единственного законного и признанного представительства белорусского народа". Наконец, 15 сентября 1944 года, на основе этих деклараций, и Михаил Ганько, и Надежда Абрамова были кооптированы в состав центрального руководства БЦР [42].

Первая задача, таким образом, была выполнена успешно. Однако с решением второй оказалось несколько сложней. В целом возобновить реальную деятельность своей организации Ганько не смог. В новых условиях СБМ, как выяснилось, не особенно интересовал деятелей БЦР. Не был он нужен и отделу молодежи Министерства по делам оккупированных восточных областей, который вполне справлялся с находящейся в Германии белорусской молодежью, действуя через Рабочую группу СБМ Генрика Барановича. Правда, Ганько еще числился опекуном белорусских добровольцев (юношей и девушек), которые выполняли вспомогательные функции в германских вооруженных силах, однако и эта его роль не имела большого политического веса и практического значения. Оказавшись в таком безвыходном положении, Ганько попытался заниматься политикой, независимой от Радослава Островского. Например, он предлагал создать "Союз освобождения Белоруссии", куда по достижении 20-летнего возраста могли переходить члены СБМ. В основу создания этой организации должен был быть положен принцип "фюрерства", и, вероятнее всего, именно ее Ганько планировал использовать в будущем как главную силу в сопротивлении коммунистам. Однако поддержки он так и не получил. Во-первых, лидеры БЦР, и не без оснований, усмотрели в этих планах угрозу своей, пусть и призрачной, но власти. Во-вторых, еще находясь в Белоруссии, Ганько был сильно скомпрометирован своими нацистскими взглядами и близостью к покойному Фабиану Акинчицу. Неизвестно, на чью поддержку он рассчитывал, так как Островский пользовался неограниченным доверием Розенберга, который бы не потерпел никакого раскола. В конце концов, Ганько проиграл поединок за молодежь и был выведен из серьезной политической игры. Что делал шеф-руководитель СБМ последние месяцы войны, до сих пор почти неизвестно. Можно с точностью установить только несколько фактов. По всей видимости, он был назначен офицером-пропагандистом Специального десантного батальона "Дальвиц", речь о котором пойдет ниже. Далее. В начале марта 1945 года Ганько принял участие в берлинской конференции Белорусской незалежницкой партии, под идеологическим контролем которой находился "Дальвиц". На этой конференции бывший крайний коллаборационист полностью раскаялся и стал на позиции этой антинацистской организации, заявив о желании "искупить свою вину перед народом, за то, что когда-то верил гитлеровцам". Следы Ганько теряются в мае 1945 года, в Судетах (Чехия), куда он отправился, чтобы спасти заблудившуюся в горах 5-тысячную группу СБМ. Уже после окончания войны в эмигрантской литературе появились сведения, что бывший шеф-руководитель смог пробраться в Белоруссию, где сражался против коммунистов в партизанском отряде. Однако это маловероятно [43].

Фактически, Центральный штаб СБМ прекратил свои полномочия сразу же после подчинения БЦР. Тем не менее сама организация продолжала существовать. Теперь ее главным органом стала Рабочая группа Барановича, подчинявшаяся, как мы сказали выше, ведомству Розенберга. Ее немецким руководителем был баннфюрер Менцель, который в отделе Зигфрида Никкеля отвечал за работу со всей белорусской молодежью.

А сколько же этой самой молодежи находилось к тому времени на территории Германии и оккупированных ею стран? Сразу оговоримся, что она совсем не была однородной. В целом можно выделить две большие подгруппы: молодежь, которая была занята в немецкой военной промышленности, и молодежь, проходившая службу в различных частях немецких вооруженных сил. И первая, и вторая подгруппа сложились в Германии постепенно. Вот, например, как это происходило с гражданской молодежью (будем ее так условно называть).

Первыми, как мы видели выше, в Германии оказались юноши, отправленные по контракту с фирмой "Юнкерса" на ее заводы. Они в целом и создали ту самую Рабочую группу СБМ, руководителем которой являлся Генрик Баранович. По подсчетам польского историка Юрия Туронека, на весну 1944 года общая численность этой группы не превышала 2000 человек. При этом с полной уверенностью можно сказать, что все эти юноши были членами СБМ. Однако кроме этих контрактников, которые, как правило, добровольно покидали Родину, в Германии к этому времени работали еще более 5000 молодых белорусов. Они принадлежали к категории так называемых "остарбайтеров" и прибыли сюда в основном принудительно. Это не смущало Барановича. В своих планах по расширению Рабочей группы он рассматривал "остарбайтеров" как резерв для пополнения СБМ за границей. Так, в ноябре 1943 года в лагерь последних было послано несколько молодежных функционеров, которые должны были постараться втянуть в СБМ побольше молодых белорусов. Тем не менее, несмотря даже на то, что условия проживания в лагерях Рабочей группы были значительно лучше, чем в лагерях "остарбайтеров", которые практически ничем не отличались от лагерей военнопленных, результаты этой акции были весьма ничтожны. По словам одного из таких визитеров-пропагандистов, "остовцы не любили СБМовцев, обзывали их предателями и фашистами". Однако такие настроения преобладали не везде, и часть "остарбайтеров" все-таки присоединилась к СБМ, что способствовало росту Рабочей группы, численность которой в начале июня 1944 года составляла уже 3500 человек [44].

Численность белорусской молодежи в Германии значительно увеличилась в июне-июле 1944 года. В этот период, после начала немецкой эвакуации из Белоруссии, к уже имеющимся категориям прибавились еще порядка 4000 человек, значительное количество среди которых составляли руководящие кадры СБМ всех уровней [45].

Рост численности белорусской молодежи прибавил, соответственно, обязанностей Рабочей группе Барановича. Теперь он и его сотрудники должны были содействовать устройству на работу юношей и девушек, которые после эвакуации оказались в Германии, заботиться об их бытовых потребностях и, что было особенно важно, назначать в рабочие лагеря функционеров СБМ, обязанных отвечать за порядок и дисциплину. В целом, согласно официальным немецким и белорусским данным, на ноябрь 1944 года в подчинении Барановича и его людей находилось уже от 5000 до 6000 белорусских юношей и девушек. При этом 3000 из них работали на заводах Юнкерса, а 2000 служили в частях военно-строительной организации Тодта. Кроме того, еще около 1000 подростков в возрасте от 10 до 14 лет просто проживали в лагерях СБМ [46].

Группа гражданской молодежи находилась под полным контролем и на учете у сотрудников Рабочей группы. Наоборот, юноши и девушки, которые служили в германских вооруженных силах, вообще не подчинялись руководству СБМ. Правда, выше говорилось, что шеф-руководитель Ганько числился их номинальным опекуном, однако его контакт с молодежью, как правило, обрывался после ее передачи немецкому командованию. По этой причине-очень трудно сказать, сколько членов СБМ служило в рядах Вермахта или войск СС. Этот вопрос не особенно интересовал немецких командиров, которые в своих отчетах обычно давали обшее количество завербованной молодежи. В целом можно выделить три группы белорусских добровольцев - или членов СБМ, или имеющих то или иное отношение к этой организации.

В начале 1944 года в Белоруссии возникла идея отправить в Германию группу юношей, которые после нескольких месяцев подготовки должны были вернуться на Родину в качестве молодых офицеров. Кстати, до сих пор неизвестно, откуда исходила подобная инициатива, однако можно не сомневаться, что без согласия или даже прямого задания фон Готтберга здесь не обошлось. Так или иначе, Центральный штаб СБМ занялся вербовкой добровольцев, в результате которой 100 из них прибыли 16 апреля 1944 года в подготовительный лагерь Мульце (Германия). Как известно, вскоре началось отступление немцев из Белоруссии. Поэтому уже летом группа была расформирована: большую часть курсантов передали в 30-ю гренадерскую дивизию войск СС, а некоторых из них - во временное распоряжение Рабочей группы СБМ [47].

Следующую категорию белорусской молодежи в составе германских вооруженных сил составили так называемые "помощники Люфтваффе". О них и о роли СБМ в их судьбе было уже достаточно сказано выше.

Наконец, последнюю группу военной молодежи - членов СБМ - составляли эвакуированные в июле 1944 года курсанты Минской офицерской школы Белорусской краевой обороны (более подробно о них будет рассказано ниже). По дороге в Германию большая часть этих юношей вернулась домой, некоторые погибли и только 110-120 человек добрались до места концентрации остатков белорусских добровольческих формирований в районе Плоцка (Польша). После кратковременной подготовки их также включили в 30-ю дивизию войск СС и отправили во Францию [48].

В целом все эти группы членов СБМ насчитывали от 4500 до 5000 человек. Если же к этому количеству прибавить контингент Рабочей группы, то в результате окажется, что осенью 1944 года численность СБМовской молодежи на территории Германии составляла 10-11 тыс. юношей и девушек разных возрастов [49]. По сути, эта численность не менялась до самого конца военных действий. Менялась только сфера применения белорусской молодежи. Как известно, в начале 1945 года немецкая военная промышленность была уже почти уничтожена союзнической авиацией, в результате чего значительно уменьшились потребности заводов в рабочей силе и часть молодежи могла быть направлена в армию. Согласно воспоминаниям Барановича официального набора в войска СС - главного на тот момент "потребителя" иностранных добровольцев - из лагерей Рабочей группы СБМ не проводилось. И все-таки в феврале 1945 года немцы привезли из Дессау в Берлин 200 юношей, которыхдолжны были подготовить для обороны столицы Германии. Военными инструкторами этой роты были унтер-офицеры войск СС и руководители СБМ, а общий надзор за ними осуществляли Менцель и Баранович. Уже после войны последний писал, что "ни один из этих юношей или руководителей СБМ не хотели оборонять Берлин. Однако другого выхода мы не имели" [50]. К сожалению, дальнейшая судьба этой группы неизвестна.

Следует сказать, что руководство БЦР также имело свои виды на СБМовскую молодежь. Например, его президент Островский связывал с ней организацию белорусской армии. Так, выступая на съезде молодежных руководителей, который проходил 16- 17 ноября 1944 года в Драйсигакер, он заявил: "Возможно, в скором времени часть из вас мы призовем в белорусский легион, который будет, безусловно, под политическим руководством только и исключительно БЦР, а в операционном плане будет подчиняться немецкому главному командованию" [51]. Что из этого легиона вышло, читатель увидит в главе о белорусских добровольческих формированиях на территории Германии. Забегая же несколько вперед, можно сказать, что белорусская молодежь не очень стремилась в него попасть.

Выше уже было достаточно сказано о тех попытках, которые предпринял Гиммлер, чтобы подчинить все антикоммунистические национальные комитеты власовскому Комитету освобождения народов России. 30 марта 1945 года дошла очередь и до молодежи. В этот день в отделе Зигфрида Никкеля состоялось совещание представителей молодежных организаций народов СССР и их немецких кураторов. Справедливости ради стоит сказать, что, в принципе, никакого совещания и не было. Все присутствующие просто получили машинописный документ, который оказался проектом объединения их организаций под эгидой Союза молодежи народов России (СМНР) - молодежного крыла КОНР. Обсуждению проект не подлежал. Однако этот план так и остался на бумаге: вскоре начался штурм Берлина, да и самого власовского комитета уже давно в столице Германии не было. Интересно, что в числе прочих участников этой встречи был и Михаил Ганько. Неизвестно, почему немцы решили действовать через него? К этому времени он уже вряд ли считался руководителем СБМ и не имел никакой возможности повлиять на своих бывших подчиненных [52].

СБМ не являлся обычной организацией, которые во множестве возникали на оккупированных советских территориях в годы войны. Не был он и исключительно продуктом немецкого политического руководства. Поэтому оценивать его роль и место в истории Белоруссии периода оккупации, а также степень эффективности является очень трудным делом. В целом имеются две точки зрения на историю этого союза - советская и белорусская националистическая. Причем последняя неоднородна и также довольно сильно поляризована.

Первый взгляд на этот союз не оригинален и не отличается от тех характеристик, которые давала советская пропаганда и историческая наука всем, без исключения, националистическим организациям, которые возникали на оккупированных территориях. Все они, и в том числе СБМ, квалифицируются как вражеские, так как "играли подлую роль помощников и соучастников оккупантов, грабителей и душителей белорусского народа" [53].

Националистический взгляд на СБМ более интересен хотя бы уже потому, что неоднороден. Оценивая место союза в истории белорусского национального движения в годы войны, лидеры националистов в целом признают его положительную роль, однако с некоторыми оговорками. Так, некоторые из них, главным образом представители "третьей силы", считают, что "многие руководители этой организации быстро научились низко кланяться немцам и не слушаться советов белорусских руководителей" [54].

Причины этого они видят в том, что все высшее руководство СБМ обучалось в Германии и что немаловажную роль в их подготовке играл Фабиан Акинчиц - "отец белорусского национал-социализма" и сторонник самого тесного сотрудничества с немцами. По воспоминаниям одного из слушателей курсов в Альберта не, Ганько как-то спросил его, как тот смотрит на будущее Белоруссии, и когда услышал в ответ, что "через призму белорусской идеи", остался очень недоволен. "Вот Украина тоже хотела независимости, а в результате уже почти занята вся Красной Армией", - ответил он [55]. И такие взгляды на обустройство Белоруссии, ее внутреннего управления и армии Ганько сохранил до самого своего последнего дня на посту шефа-руководителя СБМ.

Если посмотреть на историю союза еще под одним углом зрения, то, конечно, нельзя не согласиться, что это было значительное достижение немецкой оккупационной администрации и лично генерального комиссара Кубе, в частности его политической линии. Дав разрешение на создание СБМ, немцы получили в свои руки сильное пропагандистское оружие, с помощью которого они надеялись повлиять на настроения белорусского народа и особенно его самой активной части - молодежи. Создание СБМ дало повод для начала мощной пропагандистской кампании, в которой подчеркивалось, что Гитлер теперь рассматривает белорусский народ как "позитивный элемент Новой Европы", раз оказывает такое доверие и выражает симпатию к его молодежи [56].

Роль немцев в создании СБМ была, конечно, значительной. Однако можно впасть в другую крайность, если оценивать его как "чисто немецкую затею". В сущности, это была единственная легальная организация, которой разрешалось воздействовать на население в белорусском национальном духе. И в этом смысле такая организация не имела прецедента на территории Белоруссии, а ее значительное развитие с осени 1943 по лето 1944 года свидетельствует о том, что идея Кубе попала на хорошо подготовленную почву [57].

Крыніцы:

  • [1] Более подробно об истории создания и деятельности белорусских националистических молодежных организаций в годы Второй мировой войны смотри в монографии: Клыкоўская Ц. Саюз беларускай моладзі - вяртаньне з забыцьця. Беласток, 2004.
  • [2] Крысин М.Ю. Прибалтика между Сталиным и Гитлером. 1939-945. М., 2004. С. 298, 422-425. Отдел молодежи рейхскомиссариата "Остланд" возглавлял обергебитсфюрер Люр.
  • [3] Turonek J. Op. cit. S. 162.
  • [4] Юревіч Л. Вырваныя бачыны. Мінск, 2001. Б. 55, 70. Например, созданная в Глубоком белорусская молодежная организация просуществовала с июля 1941 по июнь 1943 года, когда ее члены влились в местную структуру СБМ.
  • [5] Чуев С.Г. Спецслужбы Третьего рейха... Кн. 2. С. 232-234.
  • [6] Беларуская газэта. 1943. 22 чэрвеня.
  • [7] Немецко-фашистский оккупационный режим (1941-1944). М., 1965. С. 60-61.
  • [8] Аржаева Л.В., Доморад К.И., Игнатенко И.М. Всенародная борьба в Белоруссии против немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны. В 3 т. Минск, 1984. Т. 2. С. 36.
  • [9] Жыве Беларусь! 1943. № 1. С. 6.
  • [10] Рамановіч К. У СБМ я загартуваўся ў спраўднага патрыёта // Наша ніва. 1997. - №33(94). 17 лістапада.
  • [11] Аржаева Л.В., Доморад К.И., Игнатенко И.М. Указ. соч. Т.2. С. 36.
  • [12] НАРБ, ф. 3500, оп. 2, д. 51, л. 69, 70.
  • [13] Клыкоўская Ц. Саюз беларускай моладзі - вяртаньне з забыцьця... Следует подчеркнуть, что, даже являясь белорусской националистической организацией, СБМ являлся чисто оккупационной структурой и подчинялся только генеральному комиссариату. Только позднее, уже на территории Германии, его Центральный штаб был переподчинен БЦР. Хотя, конечно, формальное подчинение было и до этого: где-то с декабря 1943 года при БЦР был создан молодежный отдел (руководитель - Всеволод Радько), который и был призван курировать все молодежные вопросы.
  • [14] Туронак Ю. Саюз беларускай моладзі ў Нямеччыне // Беларуси Рэзыстанс. 2004. № П. Сш. 1-2 (20-21). Сьнежань.
  • [15] Туронак Ю. Фабіян Акінчыц - правадыр беларускіх нацыянал-сацыялістаў // Беларускі Рэзыстанс. 2003. № 10. Сш. 1-2(18-19). Сьнежань.
  • [16] Немецко-фашистский оккупационный режим (1941-1944). С. 63.
  • [17] После эвакуации в Германию на основе этого журнала стал выходить новый - "Молодой борец" ("Малады змагар").
  • [18] До июня 1944 г. было выпущено только 12 номеров этого журнала.
  • [19] Беларускі нацыяналізм: Даведнік... Ганько, Міхась.
  • [20] Юревіч Л. Указ. соч. Б. 11; После эвакуации в Германию на основе этого журнала стал издаваться "Листок для учебных лагерей в Германии" ("Лісток для вучэбных лягераў у Нямеччыне").
  • [21] Романовіч К. Указ. соч.
  • [22] Юревіч Л. Указ. соч. Б. 11, 23.
  • [23] Например, звания в СБМ были обычной калькой со званий в Гитлерюгенде: зьвязовы (Gefolgschaftsfiihrer), старшы зьвязовь (Obergefolgschaftsfiihrer), праваднік (Bannfiihrer), старшы правадні (Oberbannfuhrer), штандаровы (Hauptbannfuhrer) и шэф-праваднік (Reihsjugendfiihrer).
  • [24] Шнэк Ў. Беларуская Краевая Абарона. Уніформа і адзнакі. Ілюстраваны альбом. Мельбурн, 1984.
  • [25] Беларуская газэта. 1944. 28 чэрвеня; Гісторыя Беларусі: У 2 ч Мінск, 1998. 4.2. С 241.
  • [26] Аржаева Л.В., Доморад К.И., Игнатенко И.М. Указ. соч. Т. 2 С. 155.
  • [27] Юревіч Л. Указ. соч. Б. 35.
  • [28] Романовіч К. Указ. соч.
  • [29] Чуев С.Г. Спецслужбы Третьего рейха... Кн.2. С. 278-283.
  • [30] Чуев С.Г. Спецслужбы Третьего рейха... Кн. 2. С. 283. Позднее СРМ стал частью Союза молодежи народов России (СМНР), который на правах отдельной организации вступил в КОНР генерала Андрея Власова.
  • [31] Чуев С.Г. Спецслужбы Третьего рейха... Кн. 2. С. 281.
  • [32] Шнэк Ў. Указ. соч.
  • [33] Turonek J. Op. cit. S. 165.
  • [34] Klietmann K.G. Die Waffen-SS. Eine Dokumentation. Osnabriick, 1965. S. 461.
  • [35] Туронак Ю. Падзея невыгадная для ўсіх // Запісы. Беларускі Інстытут навукі й мастацтва. 2003. № 26. Однако подобные меры не распространялись на эстонцев и латышей, статус которых и так был почти равен немецкому - они оставались "помощниками Люфтваффе".
  • [36] Klietmann K.G. Op. cit. S. 463. 4 декабря 1944 года эти термины были заменены на "юные СС" или "воспитанники СС" - "55-Ziiglinge", что окончательно закрепило статус этой молодежи, как находящейся под патронажем СС, хотя контроль над ними со стороны соответствующего отдела Министерства по делам оккупированных восточных областей и сохранился.
  • [37] Klietmann KG. Op. cit. S. 462-463. Те же юноши и девушки, которых немцы успели призавть в марте - сентябре 1944 года, продолжали служить до самой капитуляции Германии. В результате, к маю 1945 года 41 человек из них погиб, а 2 были награждены Железными крестами 2-го класса.
  • [38] Туронак Ю. Падзея невыгадная для ўсіх...
  • [39] Туронак Ю. Падзея невыгадная для ўсіх...
  • [40] Беларуская газэта. 1944. 28 чэрвеня.
  • [41] Туронак Ю. Падзея невыгадная для ўсіх...
  • [42] Цит. по: Туронак Ю. Саюз беларускай моладзі ў Нямеччыне...
  • [43] Беластоцкі Т. Сьветлы ўспамін пра шэфа-правадніка СБМ // Голас Камбатанта. 2001. № 1 (6). Вясна.
  • [44] Беларуская газэта. 1944. 28 чэрвеня.
  • [45] Туронак Ю. Саюз беларускай моладзі ў Нямеччыне...
  • [46] Туронак Ю. Саюз беларускай моладзі ў Нямеччыне...
  • [47] Галубіцкі А Шляхі беларускіх дзяцей у вапошнюю вайну // Бацькаўшчына. 1955. № 24. 12 чэрвеня.
  • [48] Акула К. Указ. соч.
  • [49] Туронак Ю. Саюз беларускай моладзі ў Нямеччыне...
  • [50] Цит. по: Туронак Ю. Саюз беларускай моладзі ў Нямеччыне...
  • [51] Раніца. 1944. № 49. 26 лістапада.
  • [52] Зелений 3. Украінське юнацтво у вирі Другоі світовоі війнй. - Торонто, 1965. С. 173, 267-268.
  • [53] Раманоўскі В. Указ. соч. С. 9.
  • [54] Малецкі Я. Указ. соч.
  • [55] Клыковская Т. Обреченный эскадрон: в 1942 г. они мечтали создать национальные белорусские войска...
  • [56] TuronekJ. Op. cit. S. 165.
  • [57] Интересно отметить, что в численном и процентном соотношении динамика развития СБМ уступала только коммунистическому партизанскому движению на территории Белоруссии.

Крыніца: Романько О.В. Коричневые тени в Полесье. Белоруссия 1941-1945.